Вита заговорила не сразу, ошеломленная, она некоторое время просто танцевала, наслаждаясь. В движениях Схимника не было одинцовского профессионализма и большого разнообразия, но он танцевал с особой хищной грацией, двигаясь не заученно, а естественно, почти инстинктивно, на каком-то животном уровне. Он не вел, но и не подстраивался, все выходило словно само собой, он угадывал каждое ее движение, каждый поворот головы, и Вита легко делала то же самое. Сейчас она не чувствовала себя тросточкой, которую перекидывает из руки в руку умелый танцор, как это было с Одинцовым, она чувствовала себя частью целого, словно они танцевали уже давным-давно. На лице Схимника было несвойственное ему выражение человека, проснувшегося в незнакомом месте, но в глазах оставались напряжение и настороженность, и он не забывал смотреть по сторонам, в отличие от Виты не утратив чувства реальности, но и заводить разговор, ради которого вышел сюда, почему-то не спешил. А Вита забыла и о том, с кем танцует, и о тех, кто наблюдал за ними, и о том, что ей предстояло сделать, и о Наташе, и о том, что сейчас, возможно, выдает свое не такое уж на самом деле плохое состояние, — был только танец, а отдаленное сейчас чувство опасности только добавляло танцу пряности и остроты. Это было ненормально, глупо и противоестественно, но это было, и она не собиралась ничего анализировать. Песня кончилась, тут же началась другая, чуть побыстрее, и они, не останавливаясь, мгновенно перестроились под новый темп.

— Если тебе все еще нужна Чистова — тебе одному, то мы можем договориться, — наконец пробормотала Вита. На лице Схимника появилась тонкая усмешка, ей непонятная, и, словно проснувшись, она вспомнила, кто он, вспомнила, что он делал, вспомнила удары и наручники, вспомнила всех мертвецов и слегка отодвинулась от него. Волшебство исчезло.

— Договориться? Ты мне только что подложила хорошую жирную свинью!

— Ты мог отказаться.

— Мог, — буркнул он, глядя поверх ее головы.

— Значит, нужна.

— Надеюсь, в городе ее нет?

— Нет. Это правда. Но я знаю, как ее найти, я свяжусь с ней, — Вита замолчала, со страхом и надеждой вглядываясь в его бесстрастное лицо. — Помоги, вытащи меня! Пожалуйста! Я все сделаю!.. ну ты же видишь, что у меня выхода нет, ты же можешь… ты же видишь, в какой я ситуации…

— Помолчи! — раздраженно сказал Схимник. — Я сейчас в такой же дурацкой ситуации, как и ты. Они приехали не только за Чистовой и тобой, но и за мной.

— Я правильно улавливаю? — спросила она упавшим голосом.

— Правильно. И мне сейчас придется доказывать, что я еще с ними — убей бог, теперь не знаю, как все это совместить, — он нахмурился, и его лоб рассекся глубокими морщинами. — Наверное, уже никак…

— Ну так чего ж совмещать — вот она я! — мрачно сказала Вита. — Значит, ничего не выйдет. Может, когда повезут, как-то получится…

— Дурочка, ты думаешь, Ян потащит тебя в Волжанск?! Ты не нужна Баскакову. Спустят в Исеть или в лесу кинут. И я ничего тут сделать не смогу. Их много. И Ян…

— Что же мне делать?

Схимник зло усмехнулся.

— Раньше надо было думать! Что делать… что я тебе — мамаша — советы давать и злых дяденек отгонять?! Зачем ты только влезла в это, черт бы тебя подрал?!! — в его глазах вдруг сверкнул такой яростный огонь, что Вита и испугалась и удивилась одновременно. Разговаривая, они ни разу не сбились с ритма, и их разговор по-прежнему оставался недоступным для остальных.