— Мордой в пол! Убью! Лежать!

Один с пистолетом повалился сразу, но не по своей воле — пуля угодила ему в грудь и, пролетев насквозь, разбила стекло за его спиной. Бон проворно шлепнулся на пол сам, привычно сцепив руки на затылке, следом кувыркнулся субтильный, закричав тонким плачущим голосом и выронив шприц, откатившийся к ножке кровати. Четвертый остался стоять, подняв пустые ладони и затравленно кося то на Схимника, то на распахнутую дверь.

— Тебя порвут за это, сука! — прошипел он, втянув голову в плечи. — Порвут!..

— На пол!

Из коридора раздался громкий топот бегущих ног, и Схимник, прыгнув в сторону, повернулся к двери, но тот, кто бежал, очевидно увидев валявшиеся в коридоре тела, повернул назад, не передумав заглядывать в палату. Сбоку раздался едва слышный шорох, потом сдавленный вскрик, и одновременно с этим Схимник дернулся назад, почуяв опасность…но опасности уже не было. Человек, секунду назад стоявший с пустыми руками, изумленно раскрыв глаза заваливался на кровать, судорожно сжимая в пальцах нож, а из его затылка, словно странный росток, торчала, поблескивая, рукоятка ножичка, который Схимник оставил Новикову перед отъездом. Сам Слава уже не лежал, а стоял на коленях на кровати, все еще вытянув только что опустившуюся в ударе руку. На его лице было ошеломленное выражение человека, на которого вдруг ни с того, ни с сего выплеснули ведро воды. Субтильный прикрыл голову ладонями и пронзительно завизжал, а Бон разинул рот, ошарашенный столь внезапным выздоровлением.

— Молчи — прибью! — негромко сказал Схимник, и визг мгновенно оборвался. Двигаясь с прежней стремительностью, он обыскал двоих убитых и забрал у них бумажники, попутно спросив у Славы:

— Ты сможешь идти сам?

— Я?! — вдруг взревел Новиков и спрыгнул с кровати. Больничная пижама болталась на его отощавшем теле, худое, заросшее бородой лицо исказилось в жутковатой гримасе, и казалось, что с кровати внезапным порывом ветра снесло разъяренное привидение. — Да я три м-месяца… Это ты, я знаю! — он подскочил к Бону и со всей силы ударил его босой ногой в лицо. — Я п-помню! П-помню!

Схимник подскочил и без труда оттащил его. Бон еще до первого удара мог бы легко изменить ситуацию в свою пользу, сдернув Славу на пол, но он только закрывался руками и кричал густым басом:

— Не убивайте! Мужики! Не убивайте! Схимник, я все… по уговору!.. не убивайте! У меня Ксюха в залете!.. я уеду! Уеду!

— Пусти м-меня! — зарычал Слава, выдираясь. Схимник развернул его и несильно толкнул к выходу.

— Охолонись! Уходить надо! Нет, стой там, первым не высовывайся! — Схимник быстро наклонился над Боном, что-то сделал, и его причитания сразу же оборвались. Потом он подхватил валявшийся неподалеку шприц, вонзил иглу в шею лежавшего рядом субтильного и нажал на плунжер. Парень задергался, но тут же обмяк, закатив глаза, и Схимник вскочил, оставив шприц торчать в его шее. Он подбежал к окну, быстро оглядел двор, потом, пригнувшись, выглянул в коридор и махнул Славе.

— Пошли. Держись за мной и постарайся не отставать. Если скажу — падай!

Слава послушно последовал за ним, шлепая босыми ногами и по пути брезгливо вытерев окровавленную руку о стену.

— Ты их уб-бил?

— Нет, — коротко ответил Схимник и спрятал руку с пистолетом под полой пиджака. Больше Слава ни о чем не спрашивал. Он изо всех сил старался двигаться как можно быстрее, прихрамывая вслед за Схимником по коридору и слыша, как открываются двери палат за его спиной.