— У меня там кое-что припрятано. И знакомый один живет. А то — без денег, на чужой машине… у тебя из документов вообще одна пижама… — он слегка усмехнулся, на мгновение повернув голову, и только сейчас Слава заметил его разбитые губы и распухшую скулу. Вспотевшее лицо Схимника было болезненно-бледным, кроме того, он показался Славе намного старше, словно с момента их последней встречи прошло не три месяца, а не меньше десяти лет.

— Тебя что — машина сбила?

— Примерно. Слушай, пошарь в плаще — не завалялось ли там носового платка.

— Сейчас, — Слава торопливо вывернул карманы и в одном из них нашел чистый платок в серую клеточку. — Н-на. Ты что, ранен?

— Чуть-чуть. Ты лучше ложись, не отсвечивай.

Слава послушно вытянулся на диванчике, умостив поудобней ноги, потом с отвращением посмотрел на свою правую руку, на которой все еще оставались следы чужой крови. Он только что убил уже второй раз в жизни и все еще слышал хруст, с каким нож вошел в чужой затылок, но почему-то его это совершенно не волновало — напротив, он был даже доволен, и, осознав это Слава встревожился.

— За мужика — спасибо, — негромко произнес Схимник, не оборачиваясь. — Не бери в голову. Они пришли не спокойной ночи тебе пожелать. Это война, Слава, думать и чувствовать будешь потом, начнешь делать это сейчас — завязнешь, свихнешься.

— Возможно. Но таким, как ты, я б-быть не хочу, — Слава немного помолчал, ожидая реакции, но Схимник продолжал спокойно вести машину, внимательно глядя на дорогу, и ничего не говоря. Тогда он осторожно спросил:

— Значит, ты нашел ее? Ты в-видел Наташу?

— Видел, — ответил Схимник. Славе почудилось в его голосе легкое презрение, и он удивленно и встревожено приподнял голову.

— Что с ней?

— Она жива.

— Этого недостаточно! — мрачно, даже зло сказал Слава. — И не смей говорить о ней таким тоном! Ты ничего о ней не знаешь!

— Я знаю достаточно, чтобы испытывать уважение к твоей драгоценной Наташе, — Схимник крутанул руль, и «Астра» с разлету ловко вписалась в крутой поворот. — Но не могу сказать, что я испытываю к ней симпатию.

— Я помню, как ты говорил с ней, когда поймал нас… т-тогда, — Слава закрыл глаза. — Ты говорил совсем не так… Значит, ты в-видел уже не ее. Как ты нашел?.. Твой план все-таки сработал, та девушка привела тебя к ней? Она еще…

— Она погибла, — холодно сказал Схимник. — Вчера, в аварии, под Екатеринбургом.

— Боже мой, как же так?!.. — Слава вздрогнул, и его лицо исказилось судорогой. — Как ее звали?

— Вита.

— Она…

— Она умерла — и хватит об этом, ясно?! — произнес Схимник — негромко, но с откровенной враждебностью. Его хрипловатый голос хлестнул Славу наотмашь, и он невольно отодвинулся к правой дверце. Сейчас от сидевшего за рулем человека исходила мощная, почти осязаемая ярость, и, казалось, воздух в салоне искрится и потрескивает в ожидании взрыва.

— Сейчас будем выезжать, — голос Схимника снова звучал спокойно. — Надеюсь, подвеска выдержит — дорога будет дай боже!.. Так что не отвлекай меня — поговорим потом, о чем угодно — могу тебе даже сказку на ночь рассказать, но все потом, когда будем достаточно далеко. Я устал, парень, устал до черта, так что пока не лезь ко мне — понял?!

— Ладно, — сказал Слава и перевернулся на живот, набросив на себя плащ, — ему казалось, что он видит затылок Схимника даже сквозь закрытые веки, и ему этого не хотелось — отчего-то возникало странное нехорошее ощущение подглядывания за человеком, который пытается остаться один.