— Оставил бы ты нас в покое, а?! — сказал он под конец, прежде чем бросить трубку. — Жаль, что я тебя тогда насмерть не переехал — сколько проблем бы сразу отвалилось!

Андрей почувствовал, что за его спиной кто-то остановился, и быстро развернулся, но тут же расслабил мышцы. Обычная пожилая нищенка с тряпочной сумкой, в которой позвякивали бутылки, — таких нищенок полным-полно во всех городах. Старушка была до глаз замотана в замызганный шерстяной платок, дальше выступали очки с толстенными линзами, делавшие глаза неимоверно огромными, и ветерок щедро доносил до Андрея сильную и скверную смесь запахов лекарств и тухлятины. Нищенка затрясла головой, что-то просительно бормоча сквозь платок, и протянула дрожащую руку в дырявой шерстяной перчатке. Андрей пожал плечами, порылся в карманах и бросил на протянутую ладонь несколько купюр, но старушка все так же продолжала протягивать трясущуюся руку.

— Иди, иди, бабанька, хватит с тебя! — раздраженно сказал он. Старушка уронила на землю деньги и стянула с руки перчатку, обнажив совершенно не старушечьи, молодые крепкие тонкие пальцы с аккуратными подточенными ногтями. В следующую секунду эта рука взлетела и крепко припечатала его по щеке.

— За вранье! — сказала «старушка» звенящим от злости, знакомым голосом и тут же влепила ему вторую пощечину. Прежде, чем последовала третья, Андрей схватил ее за руку, притянул к себе, сорвал очки, стянул с головы «старушки» платок и крепко обнял, несмотря на запах и жуткие грязные лохмотья.

— Пусти!!! — зло прошипела Вита, не делая, впрочем, ни малейшей попытки освободиться. — Пусти! Как ты мог?! Как вы оба могли?!

— Зачем ты здесь, ну зачем?! — он встряхнул ее с не меньшей злостью. — Какого черта ты приехала?!.. ах ты, дурочка…

— Не груби бабушке! Пусти, а то нас увидят, — Вита все-таки вырвалась, закутала голову и лицо платком и надела очки, снова превратившись в сгорбленную старую нищенку. — Пошли к твоей машине. Иди впереди и не оборачивайся! Елки, — она потерла ладонь, — ну и крепкая же у тебя, все-таки, физиономия! Надо было прихватить какое-нибудь дубьё! Ну, иди же! Или ты уже здесь корни пустил?!

Андрей усмехнулся и пошел вперед, Вита засеменила следом, прижимая к груди сумку с бутылками. Когда они перешли на другой берег, она чуть обогнала Андрея и пошла вдоль скамеек, где обосновались несколько молодежных компаний, попивавших пиво. Из одной компании ее шуганули, но возле других она задержалась, и Андрей краем глаза видел, как ей ссыпают в ладонь мелочь и протягивают пустые бутылки, а кто-то даже щедро предложил, качнув полупустой бутылкой.

— Бабулька, может тебе пивка?

Вита мотнула головой и торопливо отошла — с противоположного конца скамеечного ряда резво неслась нищенка, раз в шесть больше нее, явно курировавшая эти скамейки. Нищенка внятно ругалась, и даже с такого расстояния был виден поблескивавший в ее рту золотой зуб. Андрей поспешно пропустил свою «старушку» вперед, загородил дорогу конкурентке и негромко сказал:

— Пошла вон!

Конкурентка ответила отборным матом, в общем и целом сложившимся в традиционный риторический вопрос «А ты кто такой?!»

— Сутенер ейный, — Андрей улыбнулся и показал кулак. — Вали, пока рыло не начистил!

Он улыбнулся и ушел, глядя в согнутую спину Виты и едва сдерживая хохот. Вслед ему понеслась удивленная ругань.

В машине Вита проворно шмыгнула на заднее сиденье, бросила на пол звякнувшую сумку, стащила с себя платок и очки и глубоко вздохнула.

— Ф-фу, вот так получше! Поехали к тебе.

— Есть! — отозвался Андрей и тронул машину с места, наблюдая в зеркало, как Вита, склонив гладко зачесанную голову, пересчитывает на ладони мелочь.