Мол сверкнул глазами на тварь.

«Что ты здесь делаешь, птичка?»

Он осмотрелся кругом. Погоня за когтекрылом привела его в место, по слухам называвшееся Заводским этажом. Узники считали, что это еще один недостроенный этаж где-то под мастерскими, куда они часто наведывались. Мол осмотрел изогнутые ребра распорок, поддерживающих потолок, а потом глянул под ноги, на заброшенные металлические прерии покрытого дюрастальной плиткой пола.

Похоже, слово «заводской» употреблялось здесь в самом широком смысле, какой только молено себе представить. Вне зависимости от того, что предполагалось здесь производить, замысел не воплотился дальше доставки и установки станков. Вокруг ситха громоздились пустые ленты конвейеров и громоздившиеся друг на друга поддоны. Над всем этим блестели обращенные вниз объективы из дымчатого стекла. Видеонаблюдение. Вездесущее око.

Мол удостоил все это лишь мимолетным взглядом. Ледяной космический вакуум ощущался совсем близко, он с шипением давил на внешнюю обшивку станции; ситх ощутил, как усиливается искусственная гравитация — побочный эффект плохо откалиброванных генераторов, которые изначально не потрудились настроить правильно. Как и многое в «Улье-7», Заводской этаж свидетельствовал о спешке и непоследовательности, будто всю космическую тюрьму собирали из деталей в темноте и впопыхах. Казалось, что из всей здешней техники одни только камеры, молчаливые и вездесущие, функционировали в соответствии с проектом. Охрана бдит. Охрана всегда бдит.

Он сделал еще несколько шагов и остановился...

...перед некоей конструкцией — забрак решил, что придется называть ее скульптурой, — сложенной исключительно из костей. Неуклюжее сооружение высотой в его рост состояло из ребер, черепов и суставов пальцев, как человеческих, так и нечеловеческих, соединенных между собой в какую-то невероятную композицию.

И она была такая не одна. Оглядевшись, Мол увидел, что эта часть Заводского этажа представляет собой настоящий лес из костяных скульптур, некоторые из которых даже свешивались с потолка или торчали из стен. Будучи равнодушным к эстетике, Мол все же обнаружил в этих костяных нагромождениях странную притягательность. Что же еще происходит в недрах «Улья-7»? Кто или что создает новый ужас, какого Галактика не видела и в самых страшных ночных кошмарах? Тут проявилась какая-то частичка его души, о существовании которой он и не подозревал. Он подумал о когтекрыле с костью в клюве и понял, зачем пошел вслед за ним. Пернатое существо привело ситха к тому, кто все это создал.

В этот момент он услышал звук, который ни с чем невозможно спутать. Откуда-то сзади раздалось жужжание сервопривода: к нему приближалось нечто на механических гусеницах.

Мол развернулся и увидел небольшой служебный дроид, беспечно двигавшийся в его направлении с охапкой костей. Заметив пришельца, дроид остановился и что-то пронзительно пискнул на каком-то машинном языке.

— Что ты здесь делаешь? — спросил его Мол.

Дроид застыл. Затем, панически защебетав, развернул свои гусеницы и попытался скрыться, но Мол кинулся к нему и приподнял над полом, предотвратив бегство.

— Полегче, Джаганнат, — раздался голос. — Нет необходимости запугивать моего дроида, не правда ли?

Мол поставил механизм в сторонку и оглянулся. За его спиной стоял коротышка-заключенный, сияя широкой безмятежной улыбкой. Тот самый чадра-фан, встреченный им в столовой, единственный, кто не отреагировал на взрыв в кухне.

— Койл?

— Заблудился среди великого хлама, да, брат? — Койл погладил дроида, похлопал его по голове и отправил прочь с каким-то поручением. — И как же ты отыскал дорогу досюда, интересно?

— Я шел за когтекрылом.