Койл улыбнулся, заканчивая поговорку:

— «...и костей все больше».

— Червь? — переспросил Мол.

— А... — Койл снова повернулся к Молу. — Вот и следующий вопрос, не так ли? — Он улыбнулся, но на сей раз в его словах, произнесенных с той же распевной рифмой, присутствовало совсем мало теплоты: — У любого кошмара есть свой собственный кошмар.

Мол решил обратиться за разъяснениями к Зеро:

— Что он имеет в виду?

— Мой друг имеет в виду сайрокса, — пояснил Зеро. — Это волкочервь, живущий в «Улье-7». Он передвигается по тюремным трубопроводам и жиреет от крови, пролитой на поединках. Кошмар внутри кошмара, если тебе угодно. Возможно, ты уже сталкивался с его отпрысками, Джаганнат, — и, без сомнения, столкнешься и впредь. Но с ним самим... — Он сделал паузу, вздрогнув от отвращения. — Иногда по ночам, если спуститься в самую глубокую шахту и приложить ухо к стене...

— Страшилки меня не интересуют, — заявил Мол.

— Если бы я сам был страшилкой, — пискнул Койл, — меня бы они интересовали, не правда ли?

Проигнорировав чадра-фана, Мол сосредоточил внимание на Зеро:

— Тот, кто попал сюда в поисках Айрема Радика. Тот, кто спас ему жизнь. Его зовут Артаган Труакс.

— Труакс... — Выражение лица тви’лека невозможно было разобрать. — Это правда?

— Радик существует, — твердо сказал Мол. — И я знаю, что он где-то здесь. Банды работают на него... или на кого-то, кто служит ему. Они тайно снабжают его деталями оружия, которые ввозятся сюда контрабандой. Есть строгий порядок подчинения, и Радик использует его, чтобы скрыть свою истинную личность. — Он ждал, что Зеро начнет все отрицать, но тви’лек лишь задумчиво рассматривал его. Когда он заговорил, его голос был тихим и заботливым.

— Если предположить, что ты еще на один шаг приблизился к истине, — пробормотал Зеро, — тебе придется искать еще тщательнее.

— Кто работает с бандами? — спросил Мол. — Кто посредник?

Зеро пристально уставился на него.

— Знаешь, Койл ведь прав. «Улей-7» — это кошмар. И еще... — Несколько секунд тви’лек молча смотрел на него. — Ты уже стал свидетелем проявлений отваги в этих стенах, не так ли? И возможно, даже самоотверженности?

Мол почувствовал, как голова начинает пылать от гнева:

— Я видел лишь слабость. Слабость — сама по себе наказание, так же как сила — сама по себе награда.

— Разве все так просто? — поинтересовался тви’лек, но, похоже, его ремарка не имела никакого отношения к словам Мола. — И тем не менее ты с тем же упорством будешь продолжать свои поиски.

— Да.

— Будешь искать Айрема Радика.

— Да, — повторил ситх. И в этот момент ему пришла на ум еще одна возможность, наличия которой он ранее не осознавал. Что, если все это — даже эти туманные загадки, эта сводящая с ума неопределенность, вопросы, которые сами по себе кажутся бессмысленными и случайными, — все это часть какого-то большого испытания, организованного Сидиусом, чтобы оценить его возможности в качестве владыки ситхов перед тем, как позволить принять самое активное участие в осуществлении Великого плана?

Он прищурился, глядя на тви’лека:

— Мне необходимо знать все.

— В этом случае, Джаганнат, приглашаю тебя ответить на твою собственную загадку. Помнишь ее? — Он указал на костяные скульптуры.

— Зачем узнику гнаться за птицей? — И теперь Мол разглядел, что именно движется внутри большой скульптуры, хлопая во тьме черными крыльями.