Незримая аура потустороннего разом накрыла прогалину, перекрасив окружающий мир в несколько сотен оттенков белого, серого и чёрного, отобрав все яркие краски окружающей нас действительности.

Подобное я наблюдал только двигаясь сквозь Мглу.

Почувствовав знакомое присутствие родной стихии, я с облегчением вздохнул, заметив, что тонкая струйка уплотнённой Мглы, встрепенулась, вытащила щупальце из общей массы и безошибочно ринулась ко мне, врезавшись в район груди. Самым точным определением данного действа было слово: подзарядка. Будто стихия вдруг решила передать мне часть своей энергии, стравливая лишнее из заклинания шамана, как воздух из перекачанной покрышки.

Убедившись, что мои характеристики и показатели остаются в норме, я немного расслабился, продолжая созерцать разворачивающееся перед нами действо.

Орих тем временем продолжал негромко постукивать в бубен, не прекращая петь. Через несколько мгновений в заунывный тревожный мотив вплёлся ещё один голос, и песнь будто бы окрепла. Я бы сказал — стала объёмней и полнее. Естественно, это был голос Грика, расположившегося напротив шамана и начавшего раскачиваться в такт странной гоблинской песни.

Теперь уже два шамана, а в том, что Грик — тоже шаман, у меня уже не было сомнений, тянули свою песнь, сопровождая это ритмичным негромким постукиванием.

Перед глазами промелькнула полупрозрачная тень. Потом ещё одна.

Через несколько секунд всё пространство прогалины начало заполняться летающими существами. Ничем другим, кроме духов, коих я видел первый раз, они быть не могли. Судя по раздавшимся шепоткам, эту потустороннюю картину наблюдал не я один.

Поляну, на которой мы сгрудились, заволокло густым липким туманом, а к гоблинской песне стали примешиваться иные звуки: стоны, шепотки на незнакомом языке… Я мог поклясться, что слышал даже женский плач. Пространство вокруг стонало и извивалось, грозя окончательно стереть границу между реальным и потусторонним.

Только выдохнув лёгкое облачно пара, я заметил, что температура значительно упала. Если так будет продолжаться дальше, то такими темпами они рискуют заморозить всю растительность в округе.

Тем временем скопление духов только ускорило свой темп, повинуясь гортанным командам, которые начал отдавать Грик, подскочивший на ноги. Безумная кривая улыбка Ориха, пробороздившая морщинистое вспотевшее лицо, выглядела сейчас особенно жутко.

Растянувшись в прозрачную спираль, броуновское движение бестелесных сущностей перетекло в форму окружности, окончательно смазавшись так, что разделить на отдельные фрагменты эту массу уже было невозможно.

— У-у-у-у-н-н!!! — гортанная нота, которую шаманы начали непрерывно тянуть в унисон, заставила духов двигаться ещё быстрее, а когда вокруг поднялся ветер, грозно качнувший кроны деревьев, меня пробрал озноб. Не помогал даже увеличившийся канал поступающей Мглы, настолько вдруг стало неуютно находиться рядом с шаманами. Даже не представляю ощущения, которые были вынуждены терпеть остальные, лишённые Мглы.

Что примечательно, никто не проронил ни слова, полностью погрузившись в созерцания того чуда, которое нам сейчас демонстрировал. Будто боялись неосторожным звуком нарушить жуткую, но всё же гармонию.

Раздавшийся следом звук больше всего походил на шипение старого телевизора, после окончания эфира телевещания, включённого через огромный динамик. Не может быть, чтобы этот звук не услышали на многие мили вокруг.

Шипение слилось в гул, а пение, как по команде прекратилось. Шумно выдохнув, Грик помог подняться на ноги Ориху, у которого заметно дрожали ноги. Тем не менее, старый шаман низко поклонился хобгоблину и протянул свой бубен, не разгибая спины.

Интуитивно я понимал, что наблюдаю один из гоблинских ритуалов, но что это было: благодарность или признание старшинства — не знаю.

Всего секунду Грик размышлял, после чего практически выдрал бубен из рук Ориха.