Время ускользало, а я чувствовал, что начинаю выдыхаться, несмотря на почти часовой перерыв между активацией рун, в который я то и делал, что жрал двойную порцию эликсиров, восстанавливая ману и стремительно убывающее здоровье.

В один момент я понял, что печать начинает высасывать из меня жизнь, настолько стремительно начали убывать «хиты». Для обычного восстановления требовалось просто принять «лекарствие» и дожидаться, пока не отхилишься, а вот здесь такой вариант не прокатывал.

Каждый разрез, послушно затягивающийся после приёма «Зелья здоровья», ощущался, будто он не зажил, а полоска здоровья стремительно продолжала убывать, если я не подпитывался эликсирами. Руки просто горели от боли, хотя без нужды я старался ими не шевелить.

Вероятно, я бы так и не смог всё сделать правильно, если бы доступ к «Аукциону» отсутствовал, поскольку на такой бешеный разлёт расходников я не рассчитывал.

«Ну вот будет тебе наука», — проворчал внутренний голос. — Брать нужно с запасом».

Первые восемь рун я пользовался зелёными колбами. После активации девятой нити, понял, что если продолжать в таком же духе — до десятой я отброшу копыта.

Проблему решили эликсиры синего цвета, которыми я, не глядя, забил сразу несколько стаков. Их хватило только до шестнадцатой руны, после чего полоска здоровья резко ухнула вниз, грозя преодолеть отметку в двадцать процентов. Судорожно вытащив зубами пробки сразу из двух синих фиалов, торопливо влил в себя зелья, но ситуацию это кардинально не поменяло. Шкала замерла только на несколько секунд, после чего снова поползла вниз.

— Твою же мать, — выдохнул я. Вкладки аукциона замелькали с невообразимой скоростью.

Фиолетовых или оранжевых эликсиров просто не существовало, и теперь мне нужен только последний довод королей — «Зелье Восстановления» ранга «божественный». Даже находясь в шаге от перерождения, я смог обратить внимание на его цену, от которой мне снова захотелось крепко выругаться. Цены кусались, причём разлёт их был существенный, варьировавшийся от нескольких тысяч золотых до нескольких десятков тысяч.

Плевать, что уж теперь?

Просадив вместе с «хитами» шкалу собственного кошелька, я откупорил первый. Выдохнул я только тогда, когда здоровье не только остановилось у критической отметки, но и после медленно поползло вверх.

На очереди были семнадцатая и восемнадцатая руны, и я приготовился к самой, наверное, сложной схватке в «Даяне I» — схватке с собственной кровью и мощью рун.

«- Мастер, а правда что они есть? — в горящем взоре паренька можно было рассмотреть цепкий пытливый ум.

- Ты о чём? Кто есть? — проворчал старик, низко склонившийся над пышущей жаром наковальней.

Казалось, что седые волосы должны были сейчас скукожиться и вспыхнуть от нестерпимой температуры, которую источала лежащая на наковальне продолговатая заготовка, но — нет.

Обряженный в засаленный кожаный фартук, который носило большинство местных кузнецов, старик даже не замечал этого, любовно выводя на заготовке рунный став.

Сначала на ней появилась руна «Хагал», олицетворяющая несокрушимую мощь ледяной стихии, мощь, которой можно противопоставить только руну «Кеназ» — сосредоточие огня из недр земли. Именно эта руна, начертанная на горниле, давала ярость пламени, и была способна расплавить даже чёрный мифрил.

- Перворуны, — благоговейный шёпот подмастерья заставил старика недовольно поморщиться. Последний взмах блестящего резца, коим мастер чертил последнюю линию знака, чуть не ушёл в сторону. — Нам говорили, что…

- Да сколько можно!? — прошипел старик.