То ли моя сила, подросшая на сотку так повлияла, то ли Свирепыч вообще не обладал никакими «резистами», но он внезапно рассыпался искрами, второй раз за неполный час, и улетел на респаун, заставив меня зарычать от досады, поскольку показательной казни у меня не вышло.

— Ты? — выдал глубокую мысль один из стоящих рядом игроков, моментально окутавшись каким-то защитным заклинанием.

— Я! — хищно оскалился я, с лёгкостью уклоняясь от его неуклюжего тычка коротким мечом, больше напоминавшего римский гладиус. — А ты? — кровавый кинжал ударил в незащищённое горло, заставив хумана прервать повторную атаку.

Серия ударов, и очередной игрок улетает на респ, наградив меня крупицей опыта и покрасневшим ником.

— Это он! — послышались крики, только раззадорившие меня. — Гаси его, ребята!

Следующие несколько минут превратились для меня в настоящий карнавал смерти, где я выступал в роли палача, безжалостно карая всех, кто посмел на меня напасть.

Я рубил, колол, уклонялся, и, демоны подери, мне это чертовски нравилось. Сейчас я чувствовал себя олицетворением ярости, которому никто ничего не может сделать. Кинжалы в моих руках пели, ощутимо вибрируя, отсчитывая каждую жертву, жадно поглощая опыт, который давали убитые мной игроки. Потом у меня несколько раз получилось выстрелить плетями.

Это было нечто, поскольку с кровавыми кинжалами эта мощь не стояла даже и близко.

Время размазывалось между каждым ударом, позволяя мне чётко знать, как двигаться в этой круговерти. Плети взвивались в воздух, повинуясь моим мысленным посылам, безошибочно находя свои цели.

Сейчас я, получая урон от игроков, даже не смотрел на шкалу собственного здоровья, понимая, что, даже получая повреждения, я щедро восполняю его кровавым оружием, сея смерть в рядах нападающих игроков.

Разумеется, если бы среди нападающих были «пришлые» выше моего уровня, так просто я бы ни за что не отделался, поскольку, чем выше уровень, тем большими плюшками обладает игрок. «Резист» к урону холодным иди дробящим оружием, полная невосприимчивость к отдельным видам урона, уникальные умения, «бафы», всё это могло бы мне помешать.

Но именно сейчас, когда меня откатила божественная магия, заполнив по горлышко маной и дав уникальное умение, мне здесь равных противников было не найти.

— Остановись! — громыхнул голос, и я с трудом вынырнул из странного транса, в котором пребывал всё это время, почувствовав, что командует не враг, и мне действительно стоит остановиться.

Быстро оценив обстановку, я ощутил, как мои брови непроизвольно ползут вверх, будто стремясь забраться на самый верх и так высокого лба. Вокруг больше никого не было.

Ни одного игрока. Только ведьмы.

За то время, что я здесь развлекался, я, как ни странно, не тронул ни одной Боевой Ведьмы, хотя точно знаю, что они были в толпе, которая так глупо «сагрилась» на меня. И то, что ни одна из них на меня не напала, свидетельствует о том, что им был дан приказ: «Не трогать». Ничем иным мне это не объяснить.

— Мильда! — сдвинула брови Османдина, повелительный окрик которой и вывел меня из странного пьянящего чувства, которое было вызвано применением «Кровавых плетей». — Ты же видишь, что мальчик до сих пор волком смотрит. Убери ему «Жажду», будь добра. А ты постой спокойно, пожалуйста, — обратилась она ко мне. — Я даю слово, что тебе никто ничего не сделает!

Умом я понимал, что Османдина сейчас говорит правду, но душу охватило сладкая истома, обещающая усилиться, как только я снова выпущу плети и начну отбирать чужие жизни. И это чувство становилось всё тяжелее контролировать. Меня просто трясло в предвкушении, словно какого-нибудь кровососа, у которого при виде свежей крови напрочь отключается здравый смысл.