Приложив подушечку большого пальца к бордовому камню, она на миг сосредоточилась, сформировав короткий импульс. Поняв, что сигнал достиг адресата, Османдина, не торопясь, надела цепочку на шею.

Через несколько минут, скрипнув, открылась дверь в её опочивальню, впустив гибкую фигурку одной из её «дар». Треснул россыпью искр яркий светляк, который взметнулся к потолку, осветив комнату вместо расплавившихся свеч.

— Госпожа? — растерянно спросила черноволосая девушка, обнаружив вместо Наставницы, практически свою ровесницу, к тому же полностью обнажённую. — Ты кто такая? — отступила на шаг она, цепким взглядом окинув комнату. — И как ты сюда попала?

Возмущение девушки было более, чем понятным, поскольку в личные покои Османдины можно было попасть даже не каждой «даре», не говоря уже об остальных. А о том, чтобы сюда могла пробраться кто-то не из её учениц — вообще речи не шло. Это было попросту невозможно.

О своей безопасности Османдина заботилась всегда, предпочитая лишний раз перестраховаться, вместо того, чтобы пасть жертвой интриг Круга.

Не обнаружив больше никого, «дара» нахмурилась, глядя на загадочную улыбку незнакомки, которая, наконец, подняла на неё глаза.

Тень узнавания, смесь недоверия с изумлением… Это было последними эмоциями, которая испытала девушка, прежде чем копьё, за доли секунды целиком сотканное из Крови, вошло в её глазницу, навсегда обрывая жизнь так не шагнувшей на ступень Боевой Ведьмы «дары».

— Прости, девочка, но тебе просто не повезло, — на миг прикрыла глаза Османдина. — Жаль, что это оказалась именно ты.

У ведьмы было несколько учениц, каждую из которых она отбирала с особой тщательностью, следя за тем, чтобы у них наличествовали нужные для её целей качества.

Сигнал кулона могла почувствовать каждая из её «дар», но вышло так, что на зов Османдины откликнулась самая талантливая — Карая.

Сантименты — это одно из недоступных Ведьме чувств. И сейчас равнодушно глядя на то, как сформированное ею копьё растекается безобидной уже лужицой её собственной крови, Османдина не испытывала ничего, кроме лёгкой досады от осознания того, что в этой жизни все несчастья обрушиваются на самых исполнительных — тех, которые стараются и рвутся изо всех сил к познанию.

На зов могла явиться любая «дара», но не повезло именно Карае.

— Дряни, — покачала головой Османдина. — Как были лентяйками, так и остались.

Сделав пометку в голове, Ведьма приступила ко второй части уже давно отработанного действа. Сейчас нужно было всё правильно обставить, как она делала десятки раз до этого.

Мысленный посыл, заставил тело девушки воспарить в воздух, ровно так, как до этого здесь парило кресло. Заливая всегда тщательно отскобленный пол кровью, безвольное тело «дары» подплыло к Османдине, застыв в нескольких шагах.

Кожа на ладонях стоящей Ведьмы привычно разошлась, выпуская тугие жгуты крови наружу. Изогнувшись, словно изготовившиеся к молниеносному броску ядовитые кобры, «плети» секунду помедлили, после чего впились в тело висящей в воздухе «дары», вгрызаясь и пробивая себе путь внутрь. Туда, где несколько секунд назад перестало биться сердце, толкая по жилам наполненную Силой Кровь.

Парящее тело вдруг выгнуло, будто девушка была способна ещё что-то испытывать, а потом белоснежная кожа вдруг оплыла, став стремительно видоизменяться, покрываясь пигментными пятнами, морщинами, теряя первозданную упругость прямо на глазах.

Треск костей бедной девушки сейчас никто не мог услышать, да и Османдина не переживала по этому поводу, поскольку на опочивальню был заблаговременно наброшен Полог, не пропускающий ни единого звука, как снаружи, так и изнутри.