Придирчиво осмотрев получившийся результат, Османдина ещё некоторое время добивалась полного сходства Караи с собой, после чего, наконец, развеяла заклинание, всё это время поддерживающее девушку в воздухе.

Глухой стук о пол ознаменовал окончание ритуала, за который Османдину неминуемо ждал очищающий костёр, узри кто-то из Сестёр, что именно она только что сделала.

Теперь разве что Мистик сможет распознать искусно сотворённую подмену. Все остальные будут пребывать в твёрдой уверенности, что лежащее на полу тело принадлежит Османдине — одной из старейших Ведьм Круга, подло убитую недоброжелателями, которых у неё было больше, чем предостаточно.

Снова усмехнувшись, Османдина принялась уже за себя, полностью перестраивая форму лица, мышечный слой и придавая себе полное сходство с собственной «дарой», в личине которой ей придётся жить свою следующую жизнь.

Когда Ведьма закончила, она вытащила из старого комода заблаговременно приготовленное ученическое одеяние «дары», поскольку предыдущий балахон уже явно не подходил для её нового статуса. Скорее её посчитают сумасшедшей, вздумай она напялить одеяние с регалиями одной из старейших.

Османдина почила в памяти живущих.

Отныне Османдина мертва. Её имя лишь единожды всплывёт в хрониках Круга, когда она юной рукой самолично впишет его в пустую графу списка, отдавших свою жизнь для блага и процветания Дон-Мора.

Османдина умерла.

Да здравствует ещё одна жизнь, которую она снова посвятит Мистик, как делала много раз до этого.

У каждого в этом мире должен быть свой Путь, а у новорождённой Караи он теперь был.

Глава 21

— А вот это уже бонус, — хмыкнул я, брезгливо рассматривая извивающееся на каменном полу шипатое щупальце. — Ещё скажи, что ты знаешь, что с этим делать.

Вместо ответа Лиэль молча указала на украшение, находящееся у неё на шее, как бы намекая, что от него нужно уже избавиться.

— Думаешь, пора? — выгнул я бровь, с усмешкой наблюдая, как гневно сверкнули глаза девушки. Взгляд был более, нежели красноречивый. — Мало ли, вдруг ещё враги набегут, и нам понадобится твоя помощь. Да хорошо, хорошо, — уже не выдержав, широко усмехнулся я, потянувшись к её шее.

Как только артефакт оказался у меня в руках, я заработал довольно чувствительный удар в плечо, тут же увернувшись от второго.

— Если ты думаешь, что ношение этой мерзости доставляет неописуемое удовольствие, предлагаю тебе самому нацепить это. Потом поделишься впечатлениями, — пробурчала Лиэль, с видимым удовольствием растирая шею. Как по мне, это было лишним. Носила она его всего-ничего и там априори не могло остаться никаких потёртостей. Но — ей виднее. — А я как раз покомандую.

— Я же говорил, что эта штука не действует на пришлых, — пожал плечами я, снова убирая ошейник в инвентарь, на миг задумавшись над тем, как бы было прекрасно, если бы удалось эту «приблуду» нацепить на Поланею.

Но, к сожалению, я был не обучен дрессировке съехавших с катушки Ведьм, так что с этой заманчивой идеей пока придётся попрощаться.

А вообще, я представляю, во что могло всё вылиться, если бы я имел возможность оказаться во власти Лиэль. Она бы мне точно вспомнила всё. Не из за злобного характера — нет, а просто в отместку.

— Очень жаль, — язвительно произнесла девушка. — Тебе было бы полезно.

Уточнять, в чём же заключалась польза бы лично для меня, по её мнению, я, понятно, не стал. Мои мысли больше занимало другое: что делать с Поланеей, которую удалось каким-то чудом запереть в мастерской мастера Нивела.

Сколько её можно там держать? Не умрёт ли она там, пока я придумаю, как её безопасно выпустить? И куда вообще выпускать эту фурию? Что нужно делать, чтобы вернуть ей человеческий облик и её рассудок?

Вопросов было громадьё, а вот ответов — пока ни одного.