— Моя тетушка сказала, что у девочки были рыжие волосы.

— Боюсь, что таких у нас нет, — почти ласково сказала мисс Уиттакер.

— Я хочу видеть этих двух девочек.

— Конечно. — Мисс. Уиттакер посмотрела на часы. — Уже скоро обед, поэтому сейчас у них спокойные игры. Мы считаем необходимым, чтобы дети не возбуждались перед обедом. Пойдемте со мной.

Мейв шла рядом с мисс Уиттакер, у нее не оставалось надежды. В большой уютной комнате дети различного возраста сидели за столом, перед ними были разложены игрушки. Высокий подросток колотил в стену палкой, а молодой педагог спокойно уговаривал его. Несколько детей сидели на ковре, и им читали. Другие слушали пластинки.

— Мы стараемся не делить детей в соответствии с их…

Но Мейв не слушала ее. За столом сидела серьезная девочка, она передвигала цветные буквы.

Это ее крошка, ее дочь, ее прекрасная девочка, ее ненаглядная дочка! Мейв подняла руку; она не могла промолвить ни слова. Она попыталась что-то сказать, но ничего не вышло. Мейв хотела подбежать к дочке, схватить ее и бежать, бежать из дома, куда-нибудь в волшебный край, где все станет на свои места, где все будет по-другому.

— С вами все в порядке, мисс О'Коннор? — спросила ее мисс Уиттакер.

— Вот эта маленькая девочка, с черными кудрями — она одна из тех двух, о которых вы говорили, правда? — У Мейв был хриплый дрожащий голос.

— Да, это Элис. — Мисс Уиттакер с любопытством посмотрела на Мейв. — Она не может быть тем ребенком, кого вы ищете. У нее не рыжие волосы, так?..

«Я ее узнала. Ее ни с кем нельзя спутать. Она точная копия ее отца. Поэтому тетя Мэгги лгала — лгала по поводу ее имени и насчет рыжих волос. Она назвала ее Элис в честь своей бабушки!»

— Я должна… Я должна поговорить с Элис. Пожалуйста, одна…

— Мы называем ее Эли, и она себя так называет, если она начинает говорить. Нет ничего удивительного, когда эти дети обращаются к себе в третьем лице.

— Я хочу поговорить с ней, мисс Уиттакер. Прямо сейчас, и наедине. — Мейв слышала свой голос. Слишком грубый и громкий, требовательный. Но как ей убедить эту женщину? Она заставила себя улыбнуться. У нее болело все тело, руки, губы. Ей так хотелось взять Эли на руки, прижать к себе, качать ее и петь тихую колыбельную.

— Хорошо, у нас есть комната для посетителей, где встречаются дети и их родители, когда те приходят их навестить. — Она усмехнулась. — Вы будете поражены, как много тех, кто не приходит никогда!

Мейв ничего не поражало. Бедная крошка Эли! Ее никогда не навещали родители. У нее не было никого на свете. Она кусала себе губы, чтобы не разрыдаться.

— Пойдемте со мной. И я сейчас приведу Эли. Но, пожалуйста, запомните, мисс О'Коннор, мы всегда стараемся не волновать наших детей. Особенно Эли…

— Почему именно ее?

— Хотя мы не считаем Эли полностью умственно отсталой — она говорит… немного… она очень замкнута — может весьма своеобразно реагировать… — Мисс Уиттакер старалась найти подходящие слова.

У Мейв больше не оставалось терпения.

— Я все понимаю…

Наконец ее проводили в маленькую гостиную, там стоял диван и два кресла. Через несколько минут привели Эли.

— Это мисс О'Коннор, Эли. Она хочет стать твоим другом. Ты не хочешь пожать ей руку? — Потом мисс Уиттакер обратилась к Мейв: — Протяните ей свою руку.

Мейв хотелось схватить Эли на руки. Но она сдержалась, присела и протянула руку:

— Здравствуй, Эли!

«Здравствуй, моя любимая!»

Эли безмолвно смотрела на нее, она не улыбнулась и не протянула руку Мейв.