Изменить размер шрифта - +

— О! — воскликнул он. — Не вечно же будет длиться наше заточение! Я хочу, что вы знали!.. Вы просто обязаны знать!

— Успокойтесь, — посоветовал я. — Слушаю вас.

— Да, да… Дело в том, видите ли… Дело в том, что… — Вслед за чем он выпалил: — Я знаю, кто отравил несчастного господина Сипягу!

— И — кто же?

— Это сотворил Кокандов! Я уверен… то есть я знаю наверняка — это он!

Я сухо спросил:

— И с чего вы это взяли?

— Дело в том, что он прятал в нумере у Кляпова «адскую машину»! Ну, это такое устройство для…

— Мне известно, для чего оно, — кивнул я. — А вот вам откуда известно об этих обстоятельствах?

— Чисто случайно! Накануне вечером хотел предложить Кляпову угоститься коньячком… Не люблю, знаете ли, в одиночестве… Хотя и приходится иногда… Не сочтите за моветон…

— Нельзя ли ближе к делу? — взмолился я.

— Да, да… Так вот… Зашел я к нему с бутылкой, но он, однако, по причине желудочных колик, пить начисто отказался. А на трезвую голову говорить с ним, сами знаете, тяжеловато. В общем, я через пяток минут от него и ушел. А бутылку-то по рассеянности и оставил! Возвращаться не стал: еще сочтет жадиной, да у меня и еще с собою имелось… А наутро… Знаете ли, тот коньячок был особенно хорош, а Кляпову он, как понимаете, без надобности… В общем, я — и… Постучал, а дверь сама поползла, и там, в нумере — никого. Короче говоря, зашел я с целью там его подождать. А на столе у него — большой бумажный сверток, неперевязанный, потому — почти нараспашку… Оно почти само и открылось, я лишь чуть-чуть прикоснулся… А там — эта штуковина! Ну и я сразу — пулей из его нумера!.. Едва вскочил в свой — слышу шаги в коридоре. Выглядываю в щель — а там Кляпов с Кокандовым. Кляпов в свой нумер на минуту зашел один и выходит уже с этим самым свертком. Передает его Кокандову и говорит — пóлно, мол, возвращаю вам вашу вещь, более не стану, мол, держать ее у себя. Ну, каково?!

— Впечатляет, — согласился я. — Только не пойму, при чем тут Сипяго, он ведь к этому времени уже почил.

— Ах, ведь он мог прежде, чем я, эту машину обнаружить! Знаете, кем он был?

— Насколько мне известно — коммивояжером.

— О нет! Открою вам тайну: он был жандармским офицером!

— Он это вам, что же, сам поведал? — спросил я несколько саркастически.

— Нет, разумеется. Просто я его узнал. Как-то раз имел честь оказаться с ним в одной компании в Петербурге. А здесь, узнав его, напомнил о той встрече. Но он настоятельно просил меня более никому здесь об этом не рассказывать… Уверяю вас, он точно находился тут по служебному заданию; наверняка его объектом был бомбист-Кокандов, зачем еще здесь находиться офицеру Охранного отделения?.. А уж после кончины Сипяги — уж тогда я со страху вовсю предался зеленому змию. К слову, делал это по большей части из конспиративных соображений: пьяница у нас считается существом безвредным, никому не приходит в голову, что ему о чем-нибудь известно более, нежели другим… Вроде пока помогает: как видите, слава Богу, покуда еще жив… — И вдруг добавил: — Думаю, и Ряжского-Васюкова именно он отравил, кто бы тут еще?

Я удивился:

— А это еще зачем?

— Ну как же!.. То есть тут я, конечно, не могу знать наверняка, всего лишь мое предположение… Преступные души всегда тяготеют одна к другой, и возможно, Кокандов когда-то волочился за этой самой Клеопатрой, а услышав обо всем во время нашего пети-жё, решил, что это Васюков… Ряжский, то есть… что это он стал косвенной причиной гибели его подруги…

— Она осталась жива, — напомнил я.

Быстрый переход