|
— Ну да. К примеру. А уже с этим их берут… Но, сами понимаете, я этого делать не мог, меня бы тотчас же заподозрили, а полубезумный господин Кляпов в этом смысле — истинная находка. Более десяти человек, отпетых бомбистов, было отправлено прямиком на виселицу после этих…
— Провокаций, — вставил я.
Он предпочел более нейтральное:
— После этих… действий. Между прочем, если б не это, он, — узнай он прежде о ее гибели, — он бы небось уже удавился. (Иди в ту минуту знай, сколь этот подлец близок к истине!)
— Можно сказать, вы с вашим куратором его даже облагодетельствовали! — с сарказмом произнес я.
— В какой-то мере можно сказать и так, — с некоторым вызовом сказал он. И прибавил: — Увы, теперь он совершенно бесполезен, после того, как узнал…
Слушая эти циничные откровения, я все отчетливее осознавал, что империя наша превратилась местами в гангренозную ткань, кою не скрепишь никакими хирургическими нитками. Даже возможная победоносная (что сомнительно) война и якобы сопутствующий ей всплеск патриотизма, на что уповают в некоторых кругах, не сильно отсрочит окончательную гибель гниющего организма. Господа социалисты полагают, что вслед за тем некое Царство Счастия; я же в этом сильно сомневался, так как подозревал, что к штурвалу этого их Царства первыми прорвутся именно такие вот «Марго», ибо они ушлы и вечны. А уж дальше, как высказывался Достоевский: «Смотри в Апокалипсисе».
Спросил:
— Вы с вашим куратором смотрите на живых людей исключительно с точки зрения их полезности для ваших… — (Не удержался.) — Ваших подлостей?
Наконец он озлился:
— Только не надо, ради Бога, этих ваших жалких слов! Этот ваш Кляпов — в сущности, растлитель несовершеннолетней, пускай уже и прежде растленной! Да он, при его нервах, и так и сяк не жилец. А тут — именно что польза с него хоть какая-никакая!.. — Сразу, впрочем, сбавил свой вызывающий тон: — Как бы то ни было, но вы помните? Помните, что не имеете права разглашать? Как-никак, вы — око государево. Вы…
Я его перебил:
— А зачем вы третьего дня палкой меня по голове саданули?
— Я?! Да ни-ни!..
— Бросьте врать, Кокандов, — сказал я. — Палку, которой вы меня тогда треснули, я после осмотрел…
— Ах, да… — проговорил он. — Эта ваша чертова дактилоскопия.
— Именно. На ней ваши отпечатки пальцев. Могли ж и насмерть. А теперь я для вас, вишь, «око государево».
Он воскликнул:
— Нет! А так рассчитал, чтобы как раз — не на смерть… А что было делать? Заметил с лестницы, что вы просочились к Кляпову в нумер, стало быть, сейчас и обнаружите «адскую машину». Ну и пришлось…
— Кстати, — вклинился я, — зачем она тут, машина-то эта?
— Кляпов должен был отсюда, из «Парадиза», отправиться — якобы по приказу своей нимфы — в Москву и передать там эту штуку… ну, неважно кому, одной важной птице из бомбистов, с тем бы ее, эту птицу, и прихватили. А вы по неведению могли поднять шум и сорвать всю операцию. Вот я и поднялся со двора по пожарной лестнице в клозет этого нумера. Ну а дальше… Но я, право, право же, старался — чтобы без особого вреда для вашего здоровья!
Я махнул рукой:
— Ладно… Из всех ваших дел это, быть может, наиболее невинное. Что же касается несчастного Кляпова, то это подлость, натуральная подлость, уж не взыщите, иного слова не могу подобрать. |