Таира оцепенела – только сейчас до нее начал доходить смысл его слов. Так, значит, вот этого он и хотел здесь и сейчас? Кадьян осторожно освободился от ее пальцев, почтительно поклонился, косясь на голубую звезду, и, прихрамывая, направился к своему князю. Поднял его легко, так же неторопливо перенес на кровать. Замер, словно ожидая чего‑то, хотя чего тут еще было ждать? Потом с каким‑то нечеловеческим бесстрастием произнес:

– Ты умираешь, Полуденный Князь.

Эти слова словно разбудили Оцмара:

– Да. Город этот… сжечь. Он… не нужен. То, что ты принес сюда… по моему приказу, – в Берестяной… колодец… это и будет жерт… – он закашлялся, захлебываясь кровью, – жертвенным даром… солнцу.

Кадьян поклонился и отступил на шаг. Господи, да неужели они все так и дадут ему умереть? Таира на цыпочках приблизилась к высокому ложу, положила руки на закапанное кровью покрывало. Еще более истончившееся за эти несколько минут лицо обернулось к ней:

– Я сейчас сделал тебе… последний подарок, делла‑уэлла… я спас тебя от самого… самого страшного горя… в твоей… жизни…

Она ткнулась лицом в покрывало, чтобы вытереть слезы:

– Зачем ты все это подстроил? Зачем, Оцмар? Ведь я могла бы полюбить тебя… – И в этот миг она верила тому, что говорила.

– Но тогда ты не смогла бы убить меня, делла‑уэлла… – произнес он с неожиданной силой, и лицо его начало угасать, – Будь благословенна… неприкасаемая…

И тогда она поняла, что еще должна сделать.

– Дай нож, Кадьян! – приказала она, царственным жестом протягивая раскрытую ладонь в его сторону и не сомневаясь в исполнении своей воли.

Холодная рукоятка коснулась ее. Нож был заточен на славу – густые пряди ее солнечных волос сыпались на постель, едва лезвие касалось их; она собирала их горстями и осторожно укладывала на подушке вокруг головы Оцмара, осеняя ее золотым нимбом, на костенеющие сжатые руки, на невидимое пятно крови, напитавшей одежду. Кадьян стоял поодаль, ждал – не осуждающе, не насмешливо, не покорно.

Просто терпеливо и безразлично.

– Все, – устало проговорила Таира. – Идем отсюда. Сейчас развяжем…

И осеклась. На том месте, где только что возвышалось парчовое кресло, ничего не было.

XV. Кто?

– Как ты посмел? – крикнула Таира, ничуть не сомневаясь, чьих это рук дело.

– Я выполнил приказ моего князя, властительница Будур.

– Я тебе не Будур! Сейчас же верни ее обратно!

– Она на пути в Берестяной колодец, и повернуть обратно на этой дороге нельзя.

– Это еще почему?

– Узко, – коротко ответил он.

Как ни странно, по этому простому объяснению она поверила.

– Что же делать? – спросила она растерянно, мгновенно превращаясь в маленькую девочку.

По комнате, еле слышный за капельной немолчной мелодией, прошел неуловимый шелест.

– Выполнять волю покойного князя.

Кадьян, почти не нагибаясь, подцепил длинной, как у гиббона, рукой пару светильников и ловко швырнул их прямо на постель. Таира укусила себя за палец, чтобы не закричать, – разлившееся по покрывалу масло вспыхнуло бездымным огнем, подбираясь к еще не остывшему телу. Кадьян двинулся в обход всей комнаты, опрокидывая светильники ногами или швыряя их в занавеси и гобелены.

В треске разгорающегося – пожара снова послышался шелестящий шепот.

– Что это? – вскрикнула девушка.