И лишь дорога была прежней – широкой, прямой, испещренной следами. И безжизненной. Поэтому, когда они наткнулись на первый свежий костяк какого‑то крупного животного, мона Сэниа обрадовалась, словно встретила живого человека.

Это‑таки был единорог. Шкура с него была аккуратно снята и мясо срезано с костей, а где еще что‑то оставалось, там поживились любители падали. Короткий рог отходил от нижней челюсти и плавно загибался вперед, но на конце побурел и был порядком притуплен, словно им всю единорожью жизнь подкапывали корни растений. Широкие копыта, изрядно стертые и все в трещинах, неопровержимо доказывали, что это всего лишь тягловая скотина. Серая дымчатая стая маялась поодаль, летучими кенгуровыми прыжками перемахивая через многочисленные пни; повадки изобличали в них стервятников.

Мысль о срезанном с костей мясе заставила Таиру прикинуть, что с момента завтрака минуло уже порядочно часов.

– Может, я подстрелю кого, для тренировки? – предложила она уклончиво. А кстати, и на обед.

Мона Сэниа удивленно вскинула брови – думать о чем‑то, кроме поисков Юхани? Она даже не потрудилась ответить. Все ее существо было охвачено неистовым вихрем – вперед, вперед, навстречу этому одурелому солнцу, которое приклеилось к шафранному небу с твердым намереньем провисеть так до скончания веков.

– Впереди поселение, – сказал зоркий Скюз.

Корабль ринулся в вышину и завис над горсткой крошечных хибарок. Суетливые, как муравьи, существа метались между ними, а поперек дороги лежало что‑то огромное, четырехугольное. На неизменно прямой дороге у самого горизонта виднелось что‑то вроде стада или каравана, – клубы пыли, одинаковой на всех планетах, не позволяли судить даже о его численности.

– Сперва – это, – велела мона Сэниа, указывая вниз. – Укроемся за рощей.

Чудом уцелевшая от повсеместной вырубки купа деревьев скрыла корабль, и принцесса ринулась было к выходу, но Эрм поднял ладонь кверху и потом приложил ее к сердцу – знак важной и убедительной просьбы.

– Говори! Я тороплюсь.

– Владетельная принцесса, позволь на этот раз первым пойти кому‑то из нас. Стая, которую мы видели, многочисленна и может оказаться опасной. Если учесть непредсказуемую реакцию жителей деревни, то разведчики могут очутиться между двух огней.

– Разве я этого когда‑нибудь боялась, Эрромиорг?

– Нет, принцесса. Но когда мы найдем ненаследного принца, ему в первую очередь понадобится мать.

На какой‑то миг мона Сэниа дрогнула.

– Шайтаны‑вавилопы, чего мудрить‑то? – вмешалась, как всегда, Таира. Пойдем мы с Гуен, уж она‑то никаких шакалов ко мне не подпустит!

– Разумно, – неожиданно согласилась мона Сэниа. – Кукушонок, земная птица тебя прикроет. Постарайтесь залечь где‑нибудь на крыше – у них могут быть луки или арбалеты.

Таира с сомнением покачала головой: хотела бы она знать, как это заставить сову «залечь на крыше». Ну, там будет видно. Она вскочила, натягивая на голову капюшон своей меховой пелерины и завязывая на шее болтающиеся лапки.

– Нет, Тира, только птицы.

Девушка возмущенно фыркнула, даже не обратив внимания на то, что из ее имени исчезла одна буква. И удивилась, как сурово и торжественно глядят на нее джасперяне – они‑то поняли, что это не было простой оговоркой.

Земная девушка получила боевое имя.