– Птенец джаяхуудлы? – постукивая зубами, проговорил он. – Или сам…

– Ага, птенчик, – заспанная рожица Таиры, незамедлительно откликнувшейся на сигнал нападения, показалась из люка. – Кого промышляем?

Она увидела выпрямившегося во весь рост Лронга и незамедлительно явила весь арсенал своего любопытства, спрыгнув на землю и подходя к великану почти вплотную. Затем она задрала вверх подбородок и звонко спросила:

– Эй ты, там, в вышине, ты свой?

Травяной рыцарь переместил свой взгляд с небес на юное создание, не достававшее ему до груди. Создание было облачено в один черненький свитерок, не прикрывавший даже коленок, но оба амулета – флакончик с мерцающей пылью ~ исправно несли свою декоративную вахту у нее на шее.

– Свой, свой, – досадливо проговорила принцесса. – Рыцарь Лроногирэхихауд‑по‑Рахихорд‑над… забыла.

– И этого достаточно, – по‑королевски кивнула девушка. – Рыцарь, ты женат?

– Вроде бы нет… – ошеломленно пожал плечами вопрошаемый.

– Я и не сомневалась. С таким‑то безразмерным именем…

Рыцарь наклонил голову и посмотрел ей на макушку.

– Во время Невозможного Огня дети спят, – заметил он.

«Капля бальзама», – невольно подумала принцесса.

А над башней снова возникла устрашающая в выполнении своих прямых обязанностей Гуен. Традиционный бело‑золотой размах, стремительное падение вниз, в глубину руин – и заячий вскрик соглядатая, покрываемый сатанинским хохотом плотоядного удовлетворения.

– Гуен, маленькая моя, не входи в раж! – крикнула Таира.

Травяной рыцарь неодобрительно покрутил головой и полез наверх, цепляясь за осыпающуюся кладку.

– Э‑э, как там тебя, Хирвахорд, вернись! Гуен тебя не знает, так что подрать может основательно. Она ведь не только сова, но и гарпия.

– Да, – подтвердила принцесса, – вы еще, так сказать, ей не представлены. Пы и Флейж, заберитесь‑ка наверх и что там осталось – сюда.

Не прошло и минуты, как Пы уже спускался по осыпи, водрузив себе на плечи обмякшее тело. Флейж следовал за ним с расчехленным десинтором. Очутившись внизу, они прислонили так и не пришедшего в себя лазутчика к упругой стенке малого кораблика. Лоб его был залит кровью, черпая волосяная повязка и валики бровей набухли и стали рыжими – Гуен била по голове.

– Было при нем, – сказал Флейж, протягивая моне Сэниа сдвоенную плетеную корзиночку. Крышка над одной половинкой была приоткрыта, в другой части, запертой, виднелось что‑то желтое, как лимон. Сибилло задрал бороденку и поглядел на Гуен, уже занявшую свой пост и теперь наводившую красоту, расчесывая клювом свои роскошные штаны.

Два крошечных канареечных перышка закружились, опадая.

– Ага, – с удовлетворением произнес сибилло. – Соглядатай успел послать молвь‑стрелу. Между прочим, на Тихри нет птицы, способной догнать княжескую вестницу.

– Теперь есть, – хихикнула Таира. – И не только догнать, но и поужинать. Вот жалко только, что она проглотила и донесение, надо бы его прочитать. Кстати, Гуен, это – свои. Охраняй их, как всех нас, ррыжик‑ррыжик!

Гуен наклонила голову и замерла, вперив в тихриан стоячий колдовской взгляд. Кажется, она была не в восторге от расширения круга своих обязанностей.

– Кроме этого, – сказала принцесса, кончиком сапога указывая на пленника. – Где‑то я его…

Она наклонилась и сильным рывком подняла лазутчика на ноги.