– Ты, это ты!.. – крикнула принцесса и резко оттолкнула стражника от себя. Он качнулся – и исчез.

Шаман подобрался, осторожно помахал рукой в том месте, где только что находилось вполне осязаемое тело.

– Зачем ты наградила этого недостойного даром невидимости и неощутимости? – обиженно проговорил он. – Разве сибилло не заслужило этих более подходящих ему свойств, о всемогущая?

Мона Сэниа недобро усмехнулась одними уголками потрескавшихся от усталости, по все же прекрасных губ:

– Не завидуй, колдун. Все качества этого скота сейчас вместе с ним в ледяной яме, где бродят снежные тролли.

Оба тихрианина отшатнулись и одновременно сцепили согнутые мизинцы вероятно, ритуальный охранительный жест.

– А ты жестока, непредначертанная… – еле слышно прошептал рыцарь Травяного Плаща.

– Нет. Сегодня на глазах у меня он убил ребенка. Пришиб одним ударом, просто так. Эта девочка ничего ему не сделала, она только пела…

– Пела? – переспросил шаман. – Свинуха ледащщая. Они всегда поют по темным углам, корку просят.

– Это перебежчики с дороги Свиньи, – пояснил Лронг. – Там беззаконие и вечный голод. Их сначала отлавливали и назад возвращали, но они только полнили свою дорогу рассказами о нашем благоденствии. Тогда Полуденный Князь повелел бросать их в каменные колодцы и землей засыпать, чтобы милосердные анделисы им не помогли.

– Ну, а у этой мясо молодое, лакомое – ее, видно, в кокон запеленали.

Принцессу передернуло – она припомнила слова шамана о том, что он заплатил «за два кокона для своего шурушетра». Древние боги, да что же она должна сделать, чтобы и ее крошечный Юхани не превратился бы в такой кокон?

– Рыцарь, – проговорила она, молитвенно складывая руки на груди, – время бежит, а мы ни на шаг не приблизились к моему сыну…

– Я думаю об этом непрестанно. В городе его нет, иначе я услышал бы разговоры о таком чуде, как белоголовый ребенок. Говорят, правда, что Полуденный Князь отдал приказ свозить к нему в зверинец всех диковинных детей, но тогда ты, сибилло, должен был бы повстречать на своем пути шурушетра с княжеским возничим.

– Сибилло не встречало шурушетра.

– А разве эти ваши шуру‑муру‑как‑там бегают только по дорогам? – спросила Таира, кутаясь в плащ, который накинул на нее Скюз.

– Они скользят не по дороге, а над нею, – поправил девушку шаман. – Ты сметлива, дитя. Могло быть и такое, особенно сейчас, когда весь орешник уже вырублен и поля просторны. Но кто и откуда пошлет шурушетра не по дороге?

– А кому понадобилось красть ребенка? – парировал Сорк.

– И все‑таки надо прежде всего убедиться, что принц не спрятан где‑то в городе, – твердо сказал Эрм.

– Ты лучше других знаешь этот город – как его там?..

– Его наименование – Жемчужный Орешник, а зовут его попросту Перловик. Что ж, во дворце спокойно, я недавно выносил оттуда усопшего в водяных корчах. У караван‑озера никто не суетится, ничего не прячет, ничем не похваляется. Наши не удержались бы.

– Это точно, ваши таковские, – поддакнул шаман, – Да что там говорить, если в городе что‑то прячут, то, значит, собираются вывезти – иначе зачем? А на чем вывезешь, ежели уйдет последний обоз?

– А как насчет колдовских штучек вроде ковра‑самолета? – подала голос что‑то очень уж молчаливая сегодня Таира.

– Неведомы сибилло такие словеса, неведомы. Нету ни чар, ни заклинаний, чтобы самолетать!

– Дело серьезное, сибилло, – вмешался рассудительный Сорк, прекрасно видевший, что принцесса уже засомневалась в ведовских способностях этого явно провинциального колдуна.