– В каком смысле? – в миг сделался серьезным Иван.

    – В том, что за белку вы горой, а зайца с селезнем на куски.

    – Молодец, что спросил. Если будешь носить такие вещи в себе, можешь перестать понимать, что делаешь. Мне хотелось ответить Ивану, что я уже несколько часов совершенно не понимаю, что делаю, но я сдержался. Все-таки получить ответ на мой вопрос было важнее.

    – Этот заяц, и этот селезень не были настоящими живыми существами. Так – мороки. Видишь, от них даже трупов не осталось.

    – Вижу!

    – То-то же. Ладно догоняй. – Иван зашагал вперед, но вдруг остановился. – Ах, да.

    И это… Кольцо поверни! А то у тебя за той сосной вместо одной три тропы появятся.

    – И что?

    – Как всегда! Направо пойдешь – коня потеряешь! Налево – женатым будешь! А прямо сам знаешь. Иван чиркнул себя пальцем по горлу и поспешил вперед. Я постоял еще немного у волшебного дуба, приходя в себя, и раздумывая не отправиться ли на поиски приключений. Направо я идти не мог. Мой железный конь и так стоял потерянным на краю леса. Дорога налево была открыта. Но как человек, который уже как минимум раз попробовал, что такое семейная жизнь, я считал, что этот путь даже страшнее того, где мне грозит неминуемая гибель. Таким образом, оставалась эта самая самоубийственная дорога прямо. А с другой стороны к чему спешить? В конце концов, ювелирное изделие от царя Соломона у меня же пока никто не отнимает. Таким образом, придя к заключению, что интересная жизнь все-таки привлекательнее красивой смерти, я повернул кольцо и поковылял прочь из Битцевского леса.

    ГЛАВА ПЯТАЯ.

    Офис, или как называли его Иван и Василиса «дом», встретил нас в щепки разнесенной входной дверью и неприятной тревожной тишиной. Поскольку я был покрыт синяками и ссадинами как жираф пятнами мне удалось взобраться на пятый этаж последним. К этому времени на площадке уже отгремел очередной спор Василисы с Иваном. Я уже понял, что их семейные отношения давным-давно прекратились, однако прежние чувства явно не способствовали спокойствию и слаженности в совместной работе. Каждый их спор выглядел так, будто они обсуждают не то, какие действия сейчас следует предпринять, а ругаются по поводу того, кто именно должен помыть посуду после званого ужина.

    Вот и сейчас Василиса норовила ворваться в квартиру и перебить всех, кто встанет у них на пути. Иван же напротив утверждал, что в доме скорее всего уже никого нет. Зато перед уходом их неизвестный враг мог расставить ловушки. Поэтому входить следует осторожно, группой и тщательно обследовать помещение за помещением. При этом сама тема спора практически мгновенно была похоронена перечислением каких-то давних событий, о которых не только я, но и Хан с Дмитрием не имели никакого понятия. Дескать, в тот раз Иван был не прав. А в тот сама Василиса ошиблась.

    – Все! – наконец, не выдержал Иван. – Как заместитель шефа и старший в его

    отсутствие приказываю: Василиса и Лев остаются на входе. Дима отдай Льву арбалет.

    – А как же я? – опешил Счастливчик, которого лишали любимого оружия.

    – Подберешь что-нибудь потяжелее по дороге. Дубина в коридорах надежнее. Вы с Ханом идете со мной. Вперед! Мне решение Ивана показалось вполне разумным. Василиса, может, и Премудрая. Но даже я заметил, что вся эта история воспринимается ею чересчур эмоционально. А уж после того, как в сундуке не оказалось смерти Кощея, она и вовсе осатанела.