— Кто таков? — Николай посмотрел на неведомо откуда взявшегося помощника.

— Старшина Шагапов, ваше превосходительство. — Солдат вытянулся во фрунт.

— Ну, не тянись, старшина. — Николай приник к панораме, и начал крутить ручки прицела. — Молодец что подошёл. Одному стрелять несподручно.

— Так, это. — Воин усмехнулся. — Начальник-то наш. Самолично на рынок ездил, да мяса привёз… Еда сегодня была такая, что и по праздникам не бывала. А ещё повар говорит, что и на ужин будет мясная порция, и на завтра рыбы куплен воз целый, и артель придёт склад новый строить для кухни. Мы так прикинули, отчего у него прояснение в уме случилось, и всяк выходит, что от вашего приезда. Ну а мы, народ простой, но добро помним.

Звук выстрела ударил по нервам собравшихся словно молот. В стене тюрьмы вздыбился фонтан из осколков кирпичей, и вослед тоненько зазвенели осыпающиеся в квартале стёкла.

— Заряжай! — Николай, не отрываясь от панорамы, чуть подвинул прицел и уже был готов скомандовать огонь, как из дверей тюрьмы выскочил толстый человек невысокого роста в порванном зелёном мундире, с белой тряпкой в руках

— Не стреляйте! Они сдаются!

— Кажись сам начальник Экспедиции, пожаловал. — Шагапов усмехнулся. — Вот этому кровопивцу точно каторга бы не помешала.

— Хорошо, сделаем. — Николай кивнул, от чего старшина чуть не шарахнулся в сторону.

— Это как?

— Ну, натравлю на него судейских да не ваших, а тех, что из Москвы пожалуют, и если есть на него что, то упекут болезного лет на пять, а то и больше. Но подсказывает мне чутьё, что пятёркой этот хряк не отделается.

По случаю успешного завершения истории с бунтом, в Казани, в здании офицерского собрания закатили грандиозный банкет, где отметились крупнейшие губернские промышленники и купцы, не только оплатившие банкет, но и приготовившие подарок Николаю — роскошный золотой брегет от Патек Филипп с дарственной надписью, стоивший какие-то несусветные деньги.

Подарок пришлось принять, как не противилось всё естество Николая такому способу выражения благодарности. А после ещё и сфотографироваться со всеми присутствующими, и принимать внимание дам, и их кавалеров.

Хотя уже поднаторевший в светских игрищах молодой князь, улыбался вполне естественно, и так же естественно интересовался видами на урожай и деловой активностью в губернии, чем сразу заработал себе репутацию человека светского и даже приятного в общении. И только губернатор, когда все отошли, негромко поинтересовался, смотря в тарелку.

— И вы и вправду расстреляли бы тюрьму, вместе с заложниками?

— Да чёрт его знает. — Николай покачал головой. — Нет скорее всего. Раздолбал бы дыру в стене и пошёл бы резать их.

— Угу. — Боярский кивнул. — Так мой секретарь и сказал. Он кстати тоже выпускник Монастыря. Одна школа.

— Тут важна внутренняя уверенность в собственной правоте. — Николай коснулся левой стороны груди. — Вот здесь. Не тот бог, что на иконах, а тот, что в тебе. Тот который Совесть. А с таким богом можно и в одиночку пойти резать мерзавцев.

Генерал-губернатор вздохнул.

— Странно такое слышать от имперского волка, но я даже рад. На смену нам приходят люди не только сильные духом, но и совестливые. А это не менее важно, чем сила и верность.

Сидевший рядом генерал-лейтенант Загорский, усмехнулся, и подкрутил длинный ус.

— А если не секрет, откуда людей брать будете? — Он говорил вроде негромко, но чётко и ясно так, что его было хорошо слышно даже через звуки оркестра, который бодро наяривал модный в этом сезоне вальс «В осеннем парке».