– Друг…

    – Надо же! – воскликнул Табболд. – Мои уроки пошли на пользу! Хорошо, можете садиться.

    Сеанс связи завершился, и на мониторе засветилась надпись «пролет разрешен», а на навигационных приборах появилось изображение полетного коридора. На их удачу, остров сейчас находился как раз на дневной стороне, недалеко от точки вхождения в атмосферу.

    Рудольф сразу направил «скаута» к коридору, а Лад, нахмурившись, смотрел за его действиями. Они уже вошли в верхние слои атмосферы, когда Каменев наконец сказал:

    – Руди… я понимаю, как тебе не легко, и благодарен тебе…

    – Не переживай, капитан, – неожиданно улыбнулся штурмовик. – Я отношусь к этому как к военной хитрости. Пусть враг думает, что он сильнее.

    Каменев догадывался, что на самом деле все не так легко, как пытался показать Рудольф, но раз Фениксу так было удобнее, то пусть так и будет.

    Лад кивнул и решил больше не затрагивать эту тему, но Рудольф сам вернулся к ней через несколько минут.

    – Капитан, – сказал штурмовик, – ты, не раздумывая, прыгнул за мной, когда меня выбросило с «марафонца» в космос. Потом ты разрешил вернуться в команду Аниес… даже несмотря на все те глупости, что она натворила раньше. А я не забываю тех, кто спасает мне жизнь, и тех, кто делает для меня добро. Отец Михаил, подобравший меня, когда я корчился в судорогах среди дерьма и мусора в душных трущобах нижнего уровня Ферм Хакасии, куда сбежал от Табболда, учил меня, что добро надо делать, никогда не прося ничего взамен, иначе оно превратится в обычную услугу. Но если ты сам отплатишь свершившему тебе добро тем же, то будешь счастлив вдвойне – и за него и за себя. Я считаю, что отец Михаил в этом прав, как никогда.

    Он немного помолчал, а Ладимир не стал ничего говорить, догадавшись, что последует продолжение, и оказался прав.

    – Еще я часто обращал внимание на то, как ты обращаешься с людьми, – сказал Феникс, – даже с врагами ты ведешь себя уважительно, в каждом твоем действии сквозит благородство. Но ты не выставляешь его напоказ, как делают некоторые, не бахвалишься своими поступками, ты просто живешь этим. И приучаешь жить нас. Если ты не заметил сам, то я скажу тебе – ты отчасти изменил всех нас. Ты живешь, придерживаясь определенных принципов, и прививаешь эти принципы нам. Не напрасно говорят, что о команде судят по ее капитану. Так вот, если обо мне будут думать, хотя бы в малейшей степени, так же, как о тебе, я буду горд этим. И я сделаю все возможное, чтобы вернуть тебе твою Валенсию, чего бы мне это ни стоило.

    Ладимир был признателен за сказанные слова, но ничего не ответил штурмовику, прекрасно понимая, что тот и не ждет ответа.

    Вскоре они оказались над островом ноль-восемь-один. Он плыл в пустоте, окруженный прозрачным полем, с мигающими по периметру габаритными огнями. Лад с любопытством смотрел на укрытые силовым куполом строения, зеленые лужайки, заросли экзотических растений, блестящие гладью озера и думал о том, сколько среди всей этой красоты творилось бесчинств и причинялось боли.

    Полетный коридор вел «скаут» пиратов к круглой посадочной платформе, от центра которой разбегались светящиеся полосы, облегчая приземление.

    С платформы был один выход – через широкий овальный тоннель, в котором пираты подверглись сканированию на наличие оружия, только после проверки они наконец поднялись на транспортную дорожку, которая доставила их к Табболду.