— А как будет, если мы докажем, что он самозванец?

— Естественно, посадим его в тюрьму, где он и должен находиться.

— Я имею в виду, как это повлияет на здоровье миссис Гэлтон? Вы сами говорили мне, что любое сильное потрясение может привести ее к смерти.

— Это верно. Я так говорил. — Его лицо начало медленно краснеть пятнами. — Конечно, меня это беспокоит. Но в жизни есть более важные вещи, вещи этического характера. Мы не можем сидеть и смотреть, как преступники приводят в исполнение свои планы только потому, что их жертва больной человек. Чем дольше мы будем сидеть и молчать, тем хуже в конечном итоге будет для Марии.

— Возможно, вы и правы. Во всяком случае, ее здоровье — ваша забота. Я готов вести расследование. Когда я должен начать?

— Прямо сейчас.

— Вероятно, мне придется поехать в Мичиган. Это будет стоить денег.

— Понимаю. Сколько?

— Пятьсот.

Хауэл даже не моргнул. Он достал чековую книжку и самописку. Пока выписывал чек, сказал:

— Было бы неплохо, если бы вы сначала поговорили с парнем. То есть, если бы вы смогли это сделать, не вызывая у него подозрений.

— Думаю, смогу. Сегодня утром он прислал мне приглашение.

— Приглашение?

— Да, письменное приглашение посетить дом Гэлтонов.

— Он довольно свободно распоряжается собственностью миссис Гэлтон. А это приглашение у вас случайно не с собой?

Я протянул ему письмо. Он стал его изучать. Волнение его усилилось.

— О, Господи! Я был прав.

— О чем вы?

— Этот грязный лгунишка — канадец. Посмотрите. — Он положил письмо между нами на стол. — Посмотрите, — его указательный палец коснулся письма, — как он пишет. Он пишет, как англичанин. В Канаде такое написание все еще распространено. Он даже не американец. Он самозванец.

— Но, чтобы доказать это, одного правописания недостаточно.

— Я это понимаю. За работу!

— Если вы ничего не будете иметь против, я сначала закончу мой обед.

Хауэл меня не слышал. Он смотрел на бассейн, наполовину поднявшись со стула.

Темноволосый юноша в бежевой рубашке беседовал с Шейлой Хауэл. Он немного повернул голову, и я узнал его. Это был Джон Гэлтон. Он фамильярно похлопал ее по плечу, скрытому под махровым халатом. Шейла смотрела ему в лицо и широко улыбалась.

Хауэл вскочил, опрокинул стул, на котором сидел, и выскочил из столовой прежде, чем я успел остановить его. Я вышел вслед за ним и остановился у дверей в клуб. Он торжественно проследовал через поляну к бассейну.

Джон и Шейла шли, взявшись за руки, ему навстречу. Они были так заняты друг другом, что не увидели Хауэла, пока он с ними не столкнулся. Он встал между ними и стал трясти парня за руку. Его голос звучал в окружающей тишине очень громко:

— Уходите отсюда, вы не член клуба, слышите меня?

Джон освободил руку. Он встал перед доктором. Лицо его было бледным, он весь напрягся.

— Меня пригласила Шейла.

— А я отменяю это приглашение. — Его затылок напрягся и стал пунцовым.

Шейла взяла отца за руку.

— Папа, пожалуйста, не устраивай сцен. Это тебе не поможет.

Джон несколько приободрился и сказал:

— Моей бабушке это не понравится, доктор.

— Понравится, когда она все узнает. — Но угроза несколько успокоила доктора.