В кафе я выбрал свободный столик, уселся, заказал кофе и бутерброды. Было без семи минут три. Без трех минут три в кафе появилась Ершова. Я встал, помахал ей рукой. Она махнула в ответ и направилась к столику.

— Вы все такая же красивая и элегантная! — сказал я. И в этом не было преувеличения. Выглядела она эффектно, будто не отразились на ней ни семейная трагедия, ни прошедшие годы. Лишь внимательно приглядевшись, можно было заметить новые морщинки в углах глаз естественно и тщательно замаскированные косметикой.

При этом, должен заметить, Галина Афанасьевна была не из тех куколок, у которых ветер в голове. Если Ершов и женился на ней исключительно из-за ее красоты, то потом он не разочаровался в своем выборе. Я знал, какой она была верной, преданной и любящей женой. Да и ума ей было не занимать. Муж без стеснения советовался с ней во многих трудных случаях…

— Не скрою, приятно это слышать, — улыбнулась она. — Признаться, я почти не надеялась, что вы откликнетесь. — Кофе, будьте добры, — кивнула она официанту. — Но прежде всего, мне надо объяснить, где я взяла ваш рабочий телефон.

— И где же?.. — поинтересовался я.

— Скажите, вам что-нибудь говорит фамилия — Юденич?

— Во-первых, белый генерал… — я собирался с мыслями.

— А во-вторых?

— А во-вторых, один из поступающих в мое училище — Александр Юденич. Сын обеспеченных родителей. Людей, с которыми вы вполне можете быть знакомы. Они — как раз из вашего круга.

— Все верно, — кивнула она. — Всем ребятам, допущенным к заключительному этапу, раздали памятки с телефонами. Среди них есть и ваш рабочий телефон.

— Гм… — я почесал подбородок. — Все ясно. Но, по-моему, тут кто-то погорячился. Мой телефон должен быть если не закрытым, то почти закрытым для посторонних, а они, видишь, распространяют его в количестве пятидесяти экземпляров… Он же к кому угодно может попасть…

— Вы не волнуйтесь, — она опять улыбнулась. — Ребят предупредили строго-настрого, что звонить вам они могут лишь в случае крайней необходимости. Все звонки записываются, и если кто-то попробует воспользоваться телефоном, чтобы давить на вас или обратить особое внимание на какого-то мальчика, это будет автоматически означать отчисление из кандидатов в кадеты. Я решилась на звонок, потому что мы с вами — давние знакомые, да и мало ли почему я захотела с вами повидаться.

— Надо же… — пробормотал я. — А я ничего этого не знал…

Услышав объяснения Ершовой, я подумал о своем… Мне в голову пришло несколько мыслей, замечательных мыслей, которые еще требовалось обдумать… Но время подумать у меня еще будет, до встречи с отцом Владимиром и после.

— И вы решили попросить меня за сына ваших друзей? Попросить так, чтобы это ему не повредило?

— Не совсем точно… — она на секунду замолчала. — Моя просьба сводится к тому, чтобы вы отнеслись к нему объективно, только и всего.

— То есть?..

— Я вас знаю, Валентин Макарович. Вы всегда были очень деликатны, очень честны… Но при всем том, я подмечала, что есть у вас недоверие к богатым людям. В вас засело убеждение советского времени, что богатство может быть нажито только нечестным путем, и с этим убеждением ничего не поделать.

— Нет, что вы, я… — Она точно попала в мое больное место. Богатство почти всегда кажется мне признаком нечистоплотности. И веские доводы нужны, чтобы меня переубедить.