— По-моему, друг другу представляемая мы, кто есть кто, а не кто наши родители! — немедленно отозвался Шлитцер.

— Мне кажется, родители тоже важны, — сказал Туркин. — И по ним ясно, кто…

— Да заткнись ты со своими родителями! — вдруг зло огрызнулся Шлитцер. — Вот у меня родителей нет, я — из детского дома, из такой глухомани, что вспомнить страшно! Зато у меня — фамилия! Шлитцер, во! Если полистаете всякие учебники по военной истории, то найдете там Шлитцеров, которые крупными офицерами были, героями, и я из их рода! У меня и имя по-настоящему не Георгий, как в документах во всех записано, а Георг, это я точно знаю! А что я в детском доме оказался, так это понятно! Потеряли меня родные, когда переезжали с места на место. А они были детьми ссыльных дворян, белых офицеров! Но я вырасту — я найду свою родословную, и тогда вы все умоетесь со всеми вашими Туркиными-Жмуркиными, которые, вообще, непонятно откуда взялись!

— Ну, ты!.. — Туркин выпрямился, сжав кулаки.

— Чего? — Шлитцер подскочил. — Да ты знаешь, как я тебя разделаю?..

— Вы что, ребята?.. — мы бросились между ними и очень вовремя, потому что эти два типа прыгнули друг на друга словно два бойцовых петуха. Угланов успел Шлитцера схватить, и ему на помощь пришли Боков и Дегтярев, а мы с Коневым повисли на Туркине. Приподнятый могучим Углановым Шлитцер взбрыкнул ногами в воздухе, но до Туркина не достал, зато четко отправил в нокдаун Дегтярева, и тут же локтем ударил Угланова в лицо. Угланов охнул, но Шлитцера не выпустил. А мы с Коневым кое-как умудрились опрокинуть Туркина и прижать к кровати, а Туркин, тоже хорош, размахивал конечностями почти так же, как Шлитцер, и я получил такой удар сбоку в челюсть, что мало не показалось. Хорошо, Боков пришел к нам на помощь, увидев, что со Шлитцером Угланов и Дегтярев справляются и без него. Туркин так озверел, что вдвоем мы могли и не справиться.

— Пустите… Пустите, гады… Я ему… — хрипел Туркин.

— Оба психи! — выдохнул покрасневший от напряжения Конев. — Спятили? Драться, когда пяти минут не прошло, как мы вместе… Что дальше-то будет, если так начали?..

— Точно, псих недорезанный! — прогудел Угланов, встряхивая Шлитцера. — Хочешь сразу вылететь, да?.. И… И я бы тебя…

— Ну, давай!.. — зло пыхтел Шлитцер. — Думаешь, если ты такой сильный, я против тебя не устою?..

Угланов скрипнул зубами и, швырнув Шлитцера на его кровать, потрогал заплывающий глаз и удалился в ванную. Наступила пауза, все тяжело дышали и смотрели друг на друга.

И тут открылась дверь. Это заглянул привлеченный шумом дежурный преподаватель.

— Что здесь происходит? — строго спросил он.

Мы притихли, растерянные. У всех мелькнула мысль, что для нас дело может пахнуть керосином, невзирая на то, кто был зачинщиком драки. Попросят нас отсюда всех вместе!

И тут, конечно, Туркин нас малость потряс. Встал он и говорит:

— Это я виноват, это из-за меня… Устроил тут, потому что считал, что меня взводным должны выбрать, а ребята не соглашались.

— Вечером пойдешь на рапорт к полковнику, — сухо сообщил дежурный. — А где ваш седьмой?

— В ванной, умывается, — проговорил Дегтярев.

— Вот как? — дежурный прищурился. — Это хорошо, что умываться любит.

Мы все только об одном думали: лишь бы Угланов задержался в ванной и не демонстрировал свой глаз, хотя бы сейчас.