— Так точно. Одну пачку.

— Так ты куришь?

— Нет, не курю. Я… — Юденич замешкался. — Я прихватил пачку дорогих сигарет из отцовского ящика… сам не знаю, почему. Может, хотел произвести впечатление, что я курю, а может, думал, что… ну, я не очень знаю, что я думал.

— Это и заметно, — иронически заметил полковник. — Астафьев, почему ты взял у Юденича сигарету и закурил?

— Я… — Астафьев чуть замялся, но, похоже, Юденич, старавшийся отвечать четко и по делу, и ему прибавил мужества. — Я сам дураком был, потому что «пылить стал».

— Это как — пылить? — поинтересовался полковник. — Пол подметать, или что?

— Нет, — ответил Астафьев. — Я сразу вломил, вроде того, что я самый крутой, никто жизни не нюхал, а я уже такое повидал, и всех уму-разуму учить буду. Ну, вроде того, что я главным буду. Ну… — он умолк, обдумывая. — Надо ж было что-то показать, чтобы и меня человеком считали.

— А так, по-твоему, тебя бы никто считать не стал? — язвительно осведомился полковник.

Астафьев опустил голову.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться? — вмешался Юденич. — Я хочу сказать, я виноват не в том, что сигареты привез…

— То есть, ты их вроде и не привозил? — полюбопытствовал полковник.

— Нет, я их привез, конечно, но это — вина маленькая по сравнению с тем, что я… Что я почти сознательно подставил Астафьева. Мол, раз он такой крутой, то пусть закурит. Поэтому он уже не мог отказаться, а я ведь успел подумать, что сейчас он либо сломается, либо влипнет, если его засекут. Он так кашлял и так слезы у него из глаз текли, что сразу было видно: он впервые в жизни курит. Тут на кашель преподаватель заглянул, и табачный дым учуял. В общем, раз я успел подумать, что подставляю Астафьева, и все-таки поставил его в такие условия, что отступать ему было некуда — он должен был взять сигарету, я и виноват больше всего. Получается, я сознательным провокатором выступил, а между товарищами это недопустимо! И тут я готов любое наказание понести.

Мы слушали, затаив дыхание. Полковник долго смотрел на двух мальчишек, переводя взгляд с одного на другого.

— Возвращайтесь в строй! — сказал он наконец. — На первый раз отделаетесь дисциплинарным взысканием, картошку на кухне чистить. …Большее ни у кого сигарет нет? — спросил он у нас.

— Нет!.. — ответили мы нестройным хором.

Покончив с разбором этого дела, полковник перешел к следующему.

— Угланов, Туркин!..

Наши приятели выступили вперед.

— Докладывайте! — бросил полковник.

— А что докладывать?.. — сказал Туркин. — Мы подрались, выясняя, кто у нас будет взводным. Драку затеял я.

— И ты же фингал навесил Угланову?.. — насмешливо спросил полковник.

— Ну… Так получилось.

— Странно получилось, что у такого здоровенного богатыря фингал, а ты не помят нисколечко.

— Да я… — прогудел Угланов. — Я быстро остыл. Я ж только унять его пытался, а то бы я…

— Унять? — сразу переспросил полковник. — Почему его надо было унимать?

Илюха примолк, смешавшись.

— А может, все не так было? — продолжал полковник. — Шлитцер, шаг вперед!

Жорик шагнул вперед.

— У тебя нет своей версии произошедшего? — спросил полковник.