Жорик сглотнул, открыл рот, опять закрыл…

Не знаю, что мною двигало, но я тоже шагнул вперед.

— Разрешите обратиться, товарищ полковник.

— Разрешаю! — бросил он.

— Я хочу сказать, мы все виноваты. Мы… ну, мы не разобрались друг с другом. Но все это уладили, сами.

— Я один и виноват, и больше никто! — вдруг выпалил Жорик. — И чего нас всех допрашивать, если вы и так это уже знаете!

— Почему ты уверен, что я знаю? — прищурился полковник.

— А иначе зачем вы мне скомандовали «шаг вперед»? Выходит, вам известно, что это я драку затеял, и что это я Илюхе фонарь на весил… случайно, правда.

— Действительно, случайно, — вырвалось у Угланова. — Он, правда, не хотел, и я…

— Но ведь с меня все началось… — перебил Туркин.

— Молчать! — оборвал всех полковник. — Что ж, приятно видеть столько виноватых. Все виноватые, шаг назад. На весь взвод налагается дисциплинарное взыскание. Каким оно будет, узнаете позже. Кто у нас еще в отличившихся ходит? Абраменко!

Абраменко шагнул вперед.

— Что вы не поделили с Валиковым?

Абраменко, насупившись, молчал. Он тоже был здоровым. До Илюхи, конечно, не дотягивал, но приблизительно был вровень с Астафьевым. Они получались, среди всех, три богатыря, и, похоже, именно между ними должно было развернуться негласное соревнование, кто сильнее.

— Валиков!..

Валиков, бойкий такой парень, тоже вышел вперед.

— Я жду ваших объяснений, — проговорил полковник после паузы.

Оба молчали.

— Ну, дразнил я, — сказал, наконец, Валиков. — Не удержался. У меня бывает, знаете… Если хорошая шутка на язык просится, то обязательно ее скажу. Даже когда понимаю, что этого делать не надо.

— Шутка шутке рознь, — заметил полковник. — Бывает так, что шутка, которая кажется хорошей тебе, совсем не кажется хорошей окружающим. Как именно ты пошутил?

Валиков молчал, опустив голову.

— Абраменко?.. — полковник повернулся к здоровяку.

— Я бы не хотел говорить об этом, — ответил тот.

Полковник коротко кивнул, немного подумав.

— Твое право. Оба вернитесь в строй. А теперь, слушайте все. Конечно, прежде всего будут оцениваться ваши личные качества. Но будут оцениваться и командные успехи, потому что по этим успехам будет ясно, насколько вы умеете ладить с другими людьми. Для контрразведчика это качество одно из важных. Поэтому членам тех взводов, которые окажутся лучшими в командных соревнованиях, будут начисляться дополнительные баллы. Эти баллы в конечном итоге могут оказаться решающими, потому что здесь, сейчас, вас пятьдесят лучших ребят со всей страны, и шансы у всех приблизительно равны. А командные соревнования будут не из легких. И эстафеты, и ориентировка на местности, и компьютерные групповые задания, и многое другое. И любые раздоры, любые разногласия будут понижать ваши шансы. Поэтому тот, кто не сумеет справиться с собой, будет топить не только себя лично, но и весь свой взвод. Подумайте об этом. Вольно! Шагом марш на обед!

И мы зашагали на обед. Когда вошли в столовую, выяснилось, что каждому взводу уже отведен свой стол.

Обед был хорош: борщ и гуляш с картошкой. Мы наворачивали за обе щеки. Правда, не все. Жорик Шлитцер вдруг скис. Он молчал, еле ложкой ковырял в тарелке и глядел в стол.

— Ты чего? — спросил я. — Ведь все позади.

— Ну… не знаю… — пробормотал он.

— Чего там не знать? Главное, чтобы больше не было никаких, этих самых… А эта история уже всем прощена.