|
Насчет «личной жизни» что-то лепетал при его-то наглой роже, а после этого — вы знаете все, что произошло: что дрался Туркин не с Илюхой Углановым, а со мной, и Илюха нас разнимал, на чем и фингал заработал. Тут надо только два и два сложить, чтобы понять, что произошло. Я ж в детском доме всего этого насмотрелся! Там у нас стукачество поощрялось, так мы научились стукачей на раз раскалывать! Но здесь-то, я думал… А раз в нашем взводе есть такой, значит, вы в каждый взвод такого подсадили. И с ним у вас «соглашение», а уж эти стукачи наверняка в школу пройдут, в благодарность за их услуги! Это ж на восемнадцать человек минимум семь стукачей получится, и что ж это за училище такое будет? Да и учиться в таком незачем! И не только в этом дело. Я действительно верил, что уж здесь будет единая команда, один за всех и все за одного, что я смогу глядеть в глаза всем товарищам и полагаться на них, что мы… ну, как один кулак будем, но если вокруг будут стукачи, то зачем мне это? Я вам вот что скажу: я жутко хотел поступить в училище, больше жизни, я землю грыз, я… я вам правду скажу, я два ответа на одном из экзаменов списал. А уж как просил директора детдома, когда нам по разнарядке пришла бумага на одно место, чтобы он мне, а не другому направление на предварительный экзамен написал. И я в этом поступлении видел шанс всей своей жизни.
Жорик перевел дух. Полковник молчал, не двигаясь, пристально глядя на Жорика. Жорик продолжил: — Я честно вам скажу, я когда-то сбегал из детского дома, табачные ларьки вскрывал, однажды даже лавку сувениров взломал. Мне раз плюнуть и вещи этого Дегтярева перетрясти, потому что в них наверняка что-то найдется. И даже в ваш кабинет проникнуть не сложно. Несмотря на все замки, запоры и шифры на вашем сейфе, найти досье этого Дегтярева, чтобы убедиться, что он товарищей «сливает», да и узнать, кто в других отрядах стучит. А потом всем стукачам вместе темную устроить, как мы это в детском доме делали… Да только все это бессмысленно, раз вы нацелились училище в этом направлении тянуть, вот я и хочу уйти, хотя я выше головы прыгнул, чтобы до этого, заключительного этапа добраться! А если вы меня оставите, то я обязательно такое учиню! Вот! Хотели, чтобы было по-честному, я вам и выкладываю по-честному! Поэтому лучше вышвырните меня взашей, пока я вам всю вашу игру не испортил! Тишина наступила совсем глухая, когда Жорик выговорился. Я бы даже сказал, гнетущая и тоскливая тишина — для меня, во всяком случае. — М… да-а… — сказал наконец полковник, постукивая пальцами по столу. Потом ко мне повернулся. — А ты что обо всем этом думаешь? Я собрал в кулак все силы и все мужество, чтобы заговорить. — Я… — я не узнавал своего голоса, так глухо и безжизненно он звучал. — Я, правда, не знал, с чем к вам идет Шлитцер. Но если все это правда, то и меня отчисляйте сразу, вместе с ним. — Вот как? — полковник устало вздохнул и сел за стол. — Хорошо, поговорим начистоту.
Глава десятая Высокое доверие
— Да вы садитесь, садитесь, — махнул рукой полковник. — В ногах правды нет. Начну с того, что ты, Шлитцер, прав только в одном. Я действительно составлял все взводы не по слепому жребию, а с определенным замыслом… или умыслом, как хотите. В частности, в каждый взвод я определил по одному парню из богатой семьи и по одному — из детдома или из проблемной семьи. Разумеется, я соображал, что это будут мальчишки из прямо противоположных миров, что с одной стороны почти неизбежны хвастовство и пренебрежение к сверстникам, а с другой — зависть со всем отсюда вытекающим. И что, конечно, я сею семена неизбежных в таких случаях конфликтов. |
