|
И что, конечно, я сею семена неизбежных в таких случаях конфликтов. Но мне важно было увидеть, какие люди из противоположных миров могут научиться преодолевать все преграды и ладить друг с другом, после первоначальных столкновений, а какие — нет. Ведь истинность человека в таких вещах и познается… Поэтому, узнав о конфликте в вашем взводе, и о том, что одной из сторон этого конфликта был Туркин, я ни секунды не сомневался, что вторая сторона этого конфликта — ты, Шлитцер. А Угланов пострадал, поскольку влез вас разнимать. Я очень рад, что вы сами сумели утрясти этот конфликт, без вмешательства извне, и утрясти очень быстро… И, кстати, Шлитцер, ты толкуешь о честности, а сам ведь только под нажимом сознался, что тоже участвовал в драке. Сперва предоставил другим отдуваться за тебя.
Жорик густо покраснел, а полковник, вздохнув, продолжил: — В любом случае, я очень ценю вашу откровенность, и постараюсь ответить на нее такой же откровенностью. Другого способа не вижу. О Дегтяреве… Тут дело очень сложное. Сложнее, чем вы думаете. Он уже рассказывал что-нибудь о своей семье? — Мама — бухгалтер, отец — умер, — ответил я. Жорик кивнул. Полковник опять вздохнул. — В том-то и дело, что его отец не умер… И мне важно было понять, знает об этом сам Дегтярев или нет. Его отец может здесь появиться. И это может сорвать Дегтярева так, что ни о каком успешном поступлении в училище, на которое он вполне способен, уже и речи никакой не будет. Если вы готовы быть одной командой, то тут вы можете его подстраховать, помочь. Дело серьезное, а я не могу круглосуточно держать Дегтярева под присмотром, у меня других забот хватает. Но оберегать его надо деликатно и незаметно. Это, надеюсь, понятно. — Мы справимся! — сказал Жорик. — Слово дворянина! — важно добавил он. Полковник рассмеялся. — Ладно уж, дворянин, табачные ларьки потрошащий… Жорик вспыхнул. — Я — дворянин, и я это докажу! Вот увидите, я из старинного военного рода! — Охотно тебе верю, — кивнул полковник. — А теперь — ступайте. — Скажите, — осмелился я спросить, — а что за отец у Володьки и что он сделал?.. — Это неважно, — сказал полковник. — Ваша задача — товарища беречь. И еще одно. Если хоть словечко из того, что я вам поведал, вы перескажете кому угодно… Более того, если вы случайным взглядом или обмолвкой откроете Дегтяреву, что знаете, что его отец жив… Словом, если подведете меня, то вот тут и вылетите немедленно! Ясно? — Ясно, — ответили мы хором. Полковник встал, подошел к Жорику, положил руку ему на плечо: — Ты говорил со мной, ничего не скрывая — и я за это ответил тебе полным доверием. Больше мы к этому разговору возвращаться не будем, если только… — он усмехнулся. Если только кто-то не вскроет мой кабинет. Тогда я сразу буду знать, кто это сделал и кого отчислять надо. Так? — Так… — пробормотал Жорик. — И еще одно. Наш разговор не отменяет дисциплинарного взыскания, которое я наложил на ваш отряд. Завтра будете прибираться в зимнем спортивном зале, приведете его в полный порядок. А теперь ступайте. Минут через двадцать всех призовут на разминку. Мы вышли из кабинета полковника ошалевшие. — Ну, знаешь… — сказал я Жорику. — Многовато для одного дня. — А ты чего хотел? — ухмыльнулся он. К нему возвращалось веселое настроение. — Пошли быстрее, а то наши вернутся и удивятся, где это мы вдвоем шлялись. Соврать-то все равно придется. |
