Адвокат пересчитал внушительную пачку стодолларовых купюр, которую ему передал Джойнер. Он кивнул, сунул деньги в карман.

— Не думай, что деньги тебе — за так, — мрачно предупредил его Джойнер. — Мне не нужны твои услуги. Мне нужно выйти отсюда.

— Помолчи, — оборвал его адвокат. — Ты же знаешь, я ничего не могу гарантировать. Но если будешь делать в точности то, что я говорю, у тебя девять шансов из десяти выпутаться. Готов платить за это?

— Я уже заплатил.

— Просто я хотел уточнить, понял ли ты за что именно платишь.

— Валяй.

— Я сварганил дело Гентри. Они его выпустят, если он заговорит.

— Если заговорит? Ты идиот! Если он заговорит, нас обоих…

— Не будь кретином, — перебил его адвокат. — Он скажет только то, чему я его научил, и исполнит все как по нотам.

— А мне что делать?

— Только то, что я скажу. Сначала ни от чего не отказывайся. Говори, что сдал свою яхту в аренду человеку, который произвел на тебя благоприятное впечатление. Потом ты начал подозревать, что дело нечисто, но не решился обвинить их, боясь оклеветать, и попытался собрать доказательства, прежде чем что-то предпринять. Ты все понял?

— Я все так им и сказал, — уверил его Джойнер.

— Внимательно слушай дальше. Когда ты расскажешь эту историю не один раз, ты вдруг умолкнешь. Я не хочу, чтобы они добрались до вопросов о том, что тебя видели с Трентоном на автобусной остановке, пока мы не уладим дело со свидетельницей. Ты можешь без конца повторять, что ты совершенно невиновен, но есть небольшая чисто юридическая закавыка, и это беспокоит твоего адвоката. Поэтому твой адвокат запрещает тебе отвечать на любые вопросы. Тверди одно: "Я отказываюсь говорить, поскольку все, что я скажу, может быть использовано против меня". Потом ты радостно улыбаешься и объясняешь, что дело лишь в маленькой формальности, но раз уж у тебя есть адвокат, его надо слушаться. Скажи, что тебе самому это кажется глупостью, но адвокат не может успокоиться из-за какой-то неточности в ходе пустякового разбирательства; ты немного посуетишься, позвонишь мне по телефону и скажешь, что тебя собираются допросить и ты хочешь дать показания, просишь у меня разрешения. Я посоветую тебе держать язык за зубами. Ты выйдешь из себя, покричишь, но в конце концов подчинишься и пообещаешь в точности выполнять все мои указания. Повесишь трубку и продолжишь разыгрывать возмущение. Как бы ты хотел все рассказать! Но адвокат запрещает! Поругай меня, прикинься, что страшно расстроен. Но не давай никаких показаний. И не отвечай ни на какие вопросы. Думаешь, у тебя получится?

— Мне просто отказываться говорить?

— Да. Читай по бумажке: "Я отказываюсь отвечать на этот вопрос по соображениям юридической защиты и на основании того, что все мною сказанное может быть использовано против меня".

Джойнер расплылся в улыбке и вздохнул с облегчением:

— Это лучший юридический совет за всю мою жизнь.

Адвокат кивнул:

— Наконец-то поумнел. На них висит нераскрытое убийство. И они повесят его на Трентона. Они хотят лишь убедиться в его вине. И сделать это им надо прямо сейчас. Это наш шанс освободить вас, парни. Понял?

— Понял, — радостно ответил Джойнер. — Я чертовски рад, что мы нашли общий язык.

Глава 23

Полковник Степни вошел в лабораторию, при которой находился кабинет доктора Герберта Диксона.

— Привет Герберт!

— Как дела, полковник? Садитесь.

— Что нового в деле об убийстве Ричмонда?

— Следователь привел какого-то костоправа, который выковырял две пули и осмотрел раны.