– А где он учится?

– В авиационно-промышленном училище, что на Манхэттене. Знаете такое? Вот туда и ходит мой брат.

– И еще твой брат учится в одном классе с Апосто, и от него ты знаешь, что Апосто слабоумный, так?

– Ага. Но вот Рейрдон не такой. Уж этот сообразительный сукин сын. Сам себя он называет Амбалом. Амбал… Ну ничего, этот ублюдок у меня еще получит.

– Почему ты его так не любишь?

– Потому что терпеть не могу вонючих лохов, которые пытаются строить из себя крутых, вот почему. А этот козел – полнейшее ничтожество, – сказал Фрэнки. – И ровным счетом ничего из себя не представляет. Но зато ему ужасно хочется прославиться. Он вбил себе в голову, что мужики из настоящей, взрослой, банды наблюдают за каждым его шагом. И если сегодня он прославится в уличном клубе, то уже завтра ему доверят по-настоящему контролировать весь район. А уж сколько раз ему башку проламывали! Но только все эти разборки – дерьмо. Черт, уж можешь мне поверить, я-то знаю. Ему нужна была репутация, и он ее получил. Так что теперь может со спокойной душой отправляться на электрический стул. И знаешь еще что?

– Что?

– В тот вечер, когда был убит Ральфи, у нас была назначена разборка. И Громовержцы об этом знали. Гагрантюа встречался с одним из их основных, с тем козлом, что называет себя Диабло – каков нахал, а? Ведь это испанское слово! Значит, все было решено. Стрелку забили на Сто двадцать пятой улице. В десять часов. Громовержцы знали об этом. А значит, и Рейрдон тоже. Он взял себе за правило быть в курсе всего, что творится в этой шайке. И что же происходит потом? Дождавшись вечера, он отлавливает этого дебила Апосто и парня по фамилии Дипаче, о котором я прежде и слыхом не слыхивал, и устраивает набег на нашу территорию. Ну как, врубаешься?

– Он что, хотел отличиться?

– Конечно, а то как же! Ему же нужна репутация крутого. И естественно, он не ожидал, что легавые их сцапают. Никто заранее не рассчитывает на то, что именно его прихватят за задницу. Он-то думал, что объявится здесь, наведет шухер, а потом вернется к своим, и они объявят его вожаком или еще кем-нибудь в этом роде. Готов поспорить на стольник, что именно так все и было. Это Рейрдон подбил тех двоих лохов на то, чтобы припереться сюда. Слушай, а пиво-то ты даже и не попробовал.

Хэнк взял свою кружку и отпил глоток.

– Ну как, здорово, да?

– Да, очень хорошее пиво, – похвалил Хэнк. – Ты говоришь так, как будто ты близко знаком с этим Рейрдоном.

– Так близко, что однажды я ему даже башку проломил. Наверняка шрам у него остался до сих пор, – похвастался Фрэнки.

– И как это случилось?

– Обыкновенно, на разборке. Я ему вмазал, он упал, и тогда я огрел его ногой по башке. А на ногах у меня были тяжелые солдатские ботинки, потому что ни в чем другом нормальный человек на разборку не пойдет. Так что башку я ему пробил, это точно.

– Но зачем ты ударил его по голове?

– Потому что он упал, и я не хотел, чтобы он поднялся снова.

– Ты так пинаешь любого, кто падает?

– Да.

– Но почему?

– Потому что знаю, что если бы на земле оказался я, то он меня отделал бы точно таким же образом. Слушайте, мистер, а, вас когда-нибудь били ногами?

– Нет.

– К вашему сведению, удовольствие это ниже среднего. Особенно для тех, кому не нравится, когда об него вытирают ноги. Мне лично не нравится. А потому я стараюсь проделать это первым. Если уж он упал, то так и останется на земле и не сможет замочить меня.