‑ Я повел себя с ней в истинно библейском духе, ‑ сказал он.

Тиберий отступил на шаг и пристально вгляделся в него.

‑ Ты хочешь сказать, что вас охватила библейская страсть и ты переспал с ней?

‑ Да.

Заложив руки за спину, Тиберий медленно прошелся по камере.

‑ Ладно, ‑ сказал он наконец. ‑ Ладно. Раз так, значит, так.

‑ Раз так, значит, так, ‑ повторил Валанс.

‑ Надо будет предложить тебе должность консула, когда я выйду отсюда. Потому что я выйду отсюда, Валанс!

Тиберий обернулся к Валансу. Он изменился в лице.

‑ Ты можешь процитировать мне по памяти текст моих записок, тех, что нашли у Святой Совести Раскуроченных Архивов? Постарайся, прошу тебя, это важно, это жизненно необходимо.

‑ Мария… ‑ наморщив лоб, медленно начал Валанс, ‑ Мария… Стол‑окно номер четыре вторник… Мария Стол‑дверь номер два пятница… Мария… Стол‑окно номер пять пятница. Мария… понедельник… Мария…

‑ Ты что, не понимаешь, Консул? Не понимаешь? Значит, ты не слышишь то, что говоришь? Мария Стол‑дверь номер два пятница… Пятница!

‑ Пятница. Ну и что?

‑ Так ведь пятница же! ‑ крикнул Тиберий. ‑ По пятницам ‑ рыба! Рыба, Валанс, рыба, черт возьми!

Тиберий схватил его за плечи и стал трясти.

Четверть часа спустя Валанс стремительно вошел в кабинет Руджери. Комиссар все еще был там: он не хотел уйти, не дождавшись Валанса.

‑ Ну что, месье Валанс? Что за интимные тайны собирался поведать вам этот псих?

Валанс схватил его за локоть:

‑ Руджери, возьмите шесть человек и поезжайте в Трастевере, к дому Габриэллы Делорм, но только без мигалок и сирены. Вы будете в машине, которая перекроет выход из парадного подъезда. Я пойду к ней один. Когда надо будет, я махну вам рукой из окна, чтобы вы поднялись.

Руджери и не подумал возражать или требовать, чтобы Валанс взял его с собой в квартиру Габриэллы. Он только непонимающе помотал головой.

‑ Не сейчас, Руджери, я все объясню вам на месте. Приготовьте ордер на арест.

Как всегда по пятницам, Габриэлла принимала гостей, но вечер получился вялый и скучный. Нерон, сидевший в дальнем конце комнаты, оттянул уголки глаз, чтобы как следует разглядеть вошедшего Валанса. А Валанс сел за стол и налил себе выпить. Все молча уставились на него: Габриэлла, сидевший рядом с ней епископ и Лаура, занимавшая место между Нероном и Клавдием.

‑ Вы принесли нам новости, центурион? ‑ спросил Нерон.

‑ Да, ‑ ответил Валанс.

Нерон вздрогнул и встал.

‑ Вот это настоящее «да», ‑ произнес он вполголоса. ‑ Такое «да» дорогого стоит. Что происходит, месье Валанс?

‑ Тиберий не убивал Анри Валюбера и не убивал Марию Верди.

‑ Это не новость, ‑ жестко сказал Клавдий.

‑ Ошибаетесь. Руджери бросил в корзину обвинительное заключение. И пишет вместо него другое.

‑ Удалось что‑то обнаружить? ‑ спросил Нерон, все еще оттягивая уголки глаз.

‑ Удалось обнаружить, что сегодня пятница.

‑ Что‑то я не понимаю, ‑ тихо сказала Лаура.

‑ Сегодня пятница, а по пятницам едят рыбу. Это постный день, день покоя. Это день покоя и воздержания для Марии Верди. Воздержания и непорочности. По пятницам Мария Верди отказывалась помогать Тиберию, а Тиберий, хоть и со скептической усмешкой, соглашался уважить этот еженедельный приступ благочестия. По пятницам библиотечные воры давали себе передышку.

‑ И что? ‑ спросил Клавдий.

‑ На двух из записок, найденных у Марии, Тиберий написал: «Стол‑дверь номер два пятница» и «Стол‑окно номер пять пятница». Но Тиберий никогда не просил Марию работать на него в пятницу. Эти две записки ‑ фальшивка, как, впрочем, и девять остальных.