— У Фебы был с собой пистолет?

— Господь с вами! У нее нет оружия.

— Ты в этом уверен?

— У нее вообще ничего с собой не было. Только то, что на себе. Да и это чужое.

— Откуда ты знаешь?

— Платье висело на ней, как на вешалке. За последнее время она очень потолстела, но платье все равно было ей велико.

Оно Фебе не шло, старило ее очень. В нем она была похожа на свою мать, когда...

Машина дернулась. В это время мы ехали по тихой тенистой улочке, названной в честь поэта Каупера. Бобби съехал на обочину и так резко затормозил, что я вынужден был оставить на ветровом стекле отпечатки пальцев.

— Ее мать лежала перед камином совершенно голая, — проговорил он срывающимся шепотом. — Толстая, белая... Мы завернули ее в одеяло и положили на заднее сиденье «фольксвагена». Мне пришлось согнуть ей ноги... — Он уронил голову на руль и стиснул его обеими руками с такой силой, что побелели суставы. — Вспомнить страшно...

— Зачем ты это сделал?

— Они сказали... Феба сказала, что иначе тело в машину не влезет. Нам ведь нужно было увезти труп. Не могла же она все это делать одна.

— А разве она была одна?

Он повернул склоненную на грудь голову в мою сторону:

— Нет, с ней был я.

— А еще кто?

— Больше никого. В доме мы были одни.

— Ты же сам сказал «они». Не могла же убитая посоветовать тебе согнуть ей ноги.

— Я просто оговорился.

— Так я тебе и поверил. Скажи лучше, кого еще ты пытаешься выгородить?

— Только не его.

— Значит, это был мужчина. Назови его.

На лице Бобби опять застыло упрямое выражение.

— Хочешь, я сам тебе его назову, — предложил я. — Уж не забрел ли в атертонский дом Бен Мерримен?

— Он не сказал, как его зовут.

Я порылся в кармане и достал изрядно помятую фотографию Бена Мерримена на блокноте.

— Этот?

— Да.

— Почему же ты раньше его не назвал?

— Вчера вечером Феба предупредила меня, чтобы я этого не делал.

— И даже не объяснила почему?

— Нет.

— И ты послушался невменяемую, даже не спросив ее, чем она руководствуется?

— Если честно, то мне и без всяких вопросов все было ясно, мистер Арчер. Я ведь во вчерашней газете видел фотографию этого человека. Его избили до смерти в том же самом доме. А теперь получится, что во всем виновата Феба.

Глава 25

Больница, вытянутое одноэтажное здание, похожее на большое ранчо, была окружена старыми массивными деревянными особняками и современными многоэтажными домами и находилась в глубине квартала за колючей проволокой, протянутой за живой изгородью. Дорожка вилась вокруг большой изумрудной лужайки с расставленными на ней шезлонгами и пестрыми зонтами от солнца. В одном из шезлонгов посреди лужайки одиноко сидела седая женщина и смотрела на небо с таким видом, словно видит его впервые в жизни.

С аллеи к входной двери плавно подымался пандус для инвалидных колясок. В дверях было проделано окошечко, а рядом, на стене, — кнопка звонка. Я вылез из машины, а Бобби остался сидеть за рулем.

— Тебе нехорошо?

— Нет, все в порядке, но лучше я здесь вас подожду. Не хочу показываться на глаза доктору Шериллу — я ему не нравлюсь.

— Нет, ты мне понадобишься.

Бобби нехотя вылез из машины и вслед за мной поднялся по пандусу. Я нажал на кнопку звонка, и вскоре из окошечка в дверях выглянула медицинская сестра в белой шапочке:

— Что вы хотите?

— Поговорить с доктором Шериллом.