— Ага. И понять, что мы вообще дальше должны делать, — хмыкнул Фадан раздраженно. — Я вот до сих пор этого не понял.

— Я тоже, — невозмутимо ответил Шеф.

— Чего? — опешил Фадан.

— Того. Я тоже не знаю. Но это неважно сейчас.

— А что тогда важно? — полюбопытствовал Аквист.

— Остаться в живых, — серьезно ответил Шеф. — Это первоочередная задача.

Шини скорчил недовольную рожу, но от комментария воздержался.

* * *

Деревня, в которую они прибыли, в лучшие свои времена насчитывала два десятка домов, но сейчас жилыми оказались лишь два из них. В первом обреталась одинокая бабка, древняя и ворчливая, а во втором коротали свой век два стареньких гермо, на удивление приветливых и незлобивых.

— Совершенно нормальная ситуация, — вполголоса объяснял невидимый Сеп. — Бакли, такая сохранность для вашей расы как раз является нормой. Механизм старения у гермо, средних, несколько другой — у вас не накапливаются в таком количестве мутации, но при этом завершается цикл деления клеток. Понимаешь?

— Ни хрена не понимаю, Остроухий тебя раздери, — ворчал Бакли. — Какой цикл?

— Любая клетка обновляется, ты читал об этом?

— Чего-то было.

— Господь, помоги мне справиться с этим идиотом. Клетка делится не бесконечно. Так понятно?

— Типа того.

— У молодых клетки обновляются. У старых уже нет. Это и есть прекращение цикла деления. Дошло?

— Ну… не знаю… — протянул Бакли. — То есть когда мы становимся старыми…

— Вы становитесь старыми из-за того, что прекращается это обновление. А есть еще мутации.

— Это что за хрень?

— Это как ошибки, которые накапливаются в клетке. Ну… — Сеп замялся. — Двигатель в твоей машине может засориться?

— Может, — кивнул обрадованный Бакли. В двигателях он разбирался неплохо.

— Вот это примерно так же. Мутации — это мусор, который с возрастом засоряет клетку. Но у гермо, у средних, клетка почти не мутирует. А вот делиться перестает.

— Понятно. В общем, из-за того, что у нас этой мути нет, мы веселые. А бабки вредные из-за…

— Из-за деменции они вредные, — рявкнул Сеп. — Потом расскажу, что это такое.

— Не знаю никакой деменции, — рассердился Бакли. — От старости они вредные!

— О, боже…

Переговоры, как и следовало ожидать, поручили вести Бонни. Фадан её страховал, но Стерва потребовала, чтобы говорила именно Бонни. И результат переговоров получился более чем удачным. Гермо, посовещавшись предварительно с бабкой, отвели их в неожиданно хороший и вполне крепкий дом, в котором (о, чудо!) даже было электричество. За небольшую сумму денег компания вскоре стала счастливой обладательницей вкусной домашней еды: лепешек, крупы и чудесного свежего лхуса, который, как позже выяснилось, выращивала бабка.

— Ночуйте на здоровье, туристы, — улыбаясь, сказал старенький гермо, распахивая перед ними дверь. — Можете с утречка рыбца пойти половить. Рыбец у нас тут отменный, куда там Шенадору. А супа с него наварить можно… уй, вкусный!

— Подумаем, — пообещал Фадан. — Скажите, уважаемый, а не продает ли кто в окрестностях мотик или что-то типа того? Купить хотим.

— Мотик? — гермо задумался. — Надо посмотреть. Может, Варуся продаст.