— Какие деньги? — безмерно удивился Аквист. — Греваны за проповеди ничего никогда не берут.

— Ну да, греваны не берут, — согласился Шеф. — Хорошо. Давайте я вам объясню механизм. Вот взять тебя, Фадан. Ты — преподаватель истории в государственном университете, и получаешь за свою работу зарплату. Верно?

Фадан неохотно кивнул.

— Теперь давай разберемся, что происходит с теми деньгами, которые тебе положены. Часть из них уходит на оплату дорог, жилья, быраспаса, и откладывается на старость. Это — одна четвертая твоего дохода. Вторая четверть уходит на нужды университета, в котором ты же и работаешь. Хорошо, хорошо, оставим абсурдность этой выплаты, перейдем к следующей. Еще одна четверть уходит на так называемый государственный сбор, верно? Остается последняя четвертушка.

— И эту четвертую часть я получаю на руки, ну да, — кивнул, всё еще не понимая, Фадан. — Что с того?

— И тебя не смущает, что ты четверть своей зарплаты отдаешь вообще непонятно кому?

— Государству я её отдаю! — взорвался Фадан.

— Ты кормишь горстку дармоедов, — жестко произнес Шеф. — И даже не думаешь об этом.

— Почему это горстку дармоедов?! Каких дармоедов?! А государственные расходы? Шеф, ты несешь чушь!

— Нет, это ты несешь чушь! — заорал в ответ Шеф. — Эти деньги должны уходить не на то, на что они у вас уходят! Эти деньги, в идеале, должны идти на то, чтобы улучшить жизнь всем разумным, а на что они идут?

— Они идут на оборонные расходы, на идеологическую работу, на здравоохранение, на образование, на поддержание порядка, — принялся перечислять дотошный Аквист.

— А теперь давай я расшифрую тебе то, что ты сказал. Во-первых, оборона. О какой обороне речь, когда на Раворе-7 давным-давно существует единое государство? С кем оно собралось воевать? Само с собой? — едко спросил Шеф.

— С внутренним врагом, — ответил Шини. Ответил, и тут же прикусил язык. Потому что понял.

— Да нет, именно что само с собой, — подтвердил Шеф. — Полисы. Которые и впрямь воюют с теми, кто говорит что-то, что кому-то неугодно. Почетная миссия, и дорогостоящая, судя по всему. Потом — образование. Никого не смутило то, что Фадан, который работает в системе образования, отчисляет на это же образование четверть дохода? Масло масляное получается. За здравоохранение ты вообще заплатил уже два раза, и этого не заметил. Хорошо, давайте дальше. Оставим поддержание порядка, которое тоже полисы. Остается — идеологическая работа. А это — постоянное строительство новых храмов, монастырей, молелен, это бесконечные реставрации, это поддержание и финансирование институтов греванов… Бонни, детка, ты же училась бесплатно?

Бонни кивнула.

— Правильно, потому что твоя учеба оплачена теми, кто убежден, что никогда за это не платил, — Шеф говорил жестко, рублеными короткими фразами. — Подведя неутешительные итоги. Вам всё время врут, а вы принимаете это вранье за чистую монету. Вам не дают большую часть того, что вам положено, и обирают до нитки — а вы про это даже не думаете. Вообще, Фадан, если честно, то ваша система образования напоминает мне анекдот.

— Это почему? — недовольно спросил Фадан. Он уже понял, что Шеф, к его огромному сожалению, прав. Во всем прав. Просто никому из них никогда и в голову не приходило посмотреть на это всё под таким углом — уж больно много крамолы несли в себе подобные мысли.

— Потому что все вы, дорогой мой Фадан, все вы, кто едет сейчас в этой машине — интеллектуальная элита.