|
Найл недоуменно посмотрел вниз на траву. - Тогда почему она не ударила сразу, как только я к ней прикоснулся? - Может потому, что у тебя тогда в уме не было ее дергать. - Найл сделал несколько опасливых шагов. - Ты думаешь, по ней идти безопасно? - Если в обуви, то да. Тем не менее, пока шли в направлении каменистой гряды, Найл ступал крайне осторожно: как-то не верилось, что подошвы башмаков в силах защитить. - А почему она вообще бьется? - Для защиты, наверное. Обыкновенная трава не может за себя постоять. Примерно в середине пути они миновали полусгнивший труп большой птицы; Найл рассудил, что это, вероятно, орел. Можно было видеть, что когти у нее судорожно скрючены в агонии, а клюв на безглазой морде отверст, будто в пронзительном крике. - Птицу-то зачем губить? Они же не трогают траву. - Зато удобряют своими трупами почву. Найл неприязненно покосился на траву. - Вид у нее уродливей, чем у обычной. - Куда деваться? Иначе не уцелеешь. Вот уже и ведущий вверх склон. За отдельными, похожими на пальцы, гранитными столбами, судя по их величине, вполне могли прятаться животные, поэтому к ним они приближались осторожно, держа жнецы наизготовку. Когда же достигли верхотуры, стало ясно, что предосторожности излишни. Вниз на милю тянулся склон, за ним сочно-зеленой стеной поднималась сельва. Дальше проглядывала ближняя из двух рек, та - что течет с южного конца Дельты; похожая на ленту, змеящуюся через заросли и болотистую низменность. Прямо впереди, за ручьем, возвышался холм с напоминающим башню шишаком. Теперь, когда до холма от силы мили три, он уже не был похож на голову, и шишак не имел сходства с башней. С этого расстояния он напоминал скорее некий растительный вырост или корявый пень, оставшийся от могучего дерева. - Вид такой, будто его шваркнуло молнией, - задумчиво проронил Доггинз. С этой позиции открывался и вид сверху на слияние двух рек у подножья северного склона холма. Очевидно, та из них, что скрыта по большей части за холмом, была мощнее и полноводнее, чем та, что различалась полностью; а уж там, сливаясь, обе объединялись в широкий и величавый поток. Доггинз вынул носовой платок и отер лоб. - Что-то душно, - он тяжело перевел дух. - Температура, наверное, под сорок. Душно было и Найлу, даром что они вдвоем стояли в тени высокого гранитного столба-пальца. Внезапное изменение температуры удивляло: на противоположном склоне было тоже жарко, но не так угнетающе. Приникнувшись вдруг подозрением, он полез под тунику и повернул медальон. Миг углубленной сосредоточенности Сменился чувством облегчения; секунда, и жара перестала досаждать. |
