|
Вскоре она скрылась в зарослях. Найл вскочил на ноги и поглядел на восток. Диск солнца успел изрядно подняться над горной грядой - значит, уже больше часа как рассвело. Серебристый туман стоял над деревьями. И Найлу показалось, что они испускают вздох удовольствия: солнце восходит. Сделав ладонь козырьком, он посмотрел вниз на восточную реку. Отчетливо виднелся коридор меж деревьев, что прожег жнецом Доггинз, а вон, безусловно, и он сам - так и лежит кулем на желтой глинистой полосе берега. Со стороны моря задувал стойкий ветер, обдавая отрадной свежестью; даром что уже привычный, затхлый запах Дельты был неприятен. Найл двинулся вдоль восточного края холма и, отыскав, наконец, место поположе, начал спускаться. При ярком солнечном свете круча смотрелась еще опаснее, чем в бледных лучах луны; сейчас стоит оступиться, и придется метров триста лететь кубарем, пока не врежешься в окаймляющие реку деревья. Уж Найл и вниз-то перестал поглядывать, все внимание сосредоточив на сподручных для рук и ног выщербинах склона. Спускаясь наискось, он постепенно продвигался к южному склону холма, пока не очутился на извилистой тропке, полого сходящей вниз, в заросли. Ум во время спуска был так сосредоточен, что он не замечал ничего, кроме находящегося непосредственно перед глазами. А теперь, стоило расслабиться, опять прорезался эффект двойного обнажения. Перво-наперво, Найл стал явственно сознавать напор силы, идущей волнами через землю - ощущение такое, будто ступаешь по голове дремлющего великана. Именно эта сила давала Найлу возможность присутствовать в двух мирах одновременно. Он мог чувствовать ее поступательное движение; получается, неким странным образом сама земля обретала прозрачность. Казалось, у него в распоряжении две пары глаз, одна из которых видит незыблемый материальный мир, а другая вместе с тем способна проникать в мир сути - глубже, достовернее. Лес был уже невдалеке. Завидев чужака, с верхушек отдаленных деревьев осторожно взлетели какие-то птицы и стали угрожающе кружить, с клекотом хлопая крыльями. Птицы были большими и выглядели опасными, но Найл привлек второе зрение и понял, что на самом деле они безобидны, словно домашние; хорохорятся для вида, чтобы оградить свою территорию, а приближаться и не думают. Иное дело вон та похожая на, летучую мышь тварь, зловеще косящаяся с развилки высокого дерева: личина демона, а душа - темный сгусток Дикости и необузданной жестокости. Повстречавшись взглядом с Найлом, она, однако, отвела глаза, чуя, что и двуногий тоже опасен. Двинувшись обратной дорогой через заросли, Найл с удивлением прикинул, как же ему удавалось пробираться в кромешной мгле. В чащобе полно было упавших деревьев, а на земле то и дело попадались глубокие рытвины, проделанные бурными дождевыми потоками. |
