Коваль шикнул на нее, чтоб не вздумала стрелять, сиганул за молодым в окно. Тот ждал снаружи, в обеих руках – сталь, улыбка белозубая, призывная. Артур сделал движение вперед, будто пошел на ножи, присел и метнул клинок снизу, целясь чуть ниже улыбки. Бросать пришлось слишком близко, но – успел. Улыбка качнулась и пропала.

– Трое готовы.

– Добрые кинжалы у него, подбери, – тихонько посоветовала из мрака Варвара.

Двинулись дальше. Метров сто пришлось рысить, пригнувшись, по ровному, как тарелка, полю. Наверняка давнишние строители городка нарочно запланировали после второго КПП полосу для простреливания; чем-то очень дорог родине был этот таежный уголок.

По счастью, никто не окликнул, успели добежать до крайнего здания. Отсюда услыхали шум, смех, отдельные вопли и визги. На развилке улиц разбойники поставили две распряженные телеги, наверху, на соломе, покуривал часовой с пулеметом. Второй, с винтовкой, топтался у костра. Чтобы до него добраться, пришлось бы лезть под колесами или обходить квартал в темноте.

Коваль метнул два клинка в разных направлениях, непростой трюк, Варвара присвистнула от восхищения. Пулеметчик ткнулся лицом, засучил ногами, а второй караульный постоял и… упал в костер.

– Еще двое, ага.

Из центра города донесся очередной взрыв смеха.

– Никак – баб делят, паскуды, – тон Варвары не предвещал для разбойников ничего хорошего.

– Ты уверена, что Лука сумеет?

– Раза четыре тут бывал, разберется. Ну что, президент, куда мы-то? К Степану или белых искать?

– Пойдем туда, где праздник, – предложил Артур, оттирая кровь с ножей.

Варвара оказалась права. Кинжалы у молодого караульного были и впрямь на диво хороши. Артур давно не повторял это упражнение – с двумя длинными лезвиями одновременно. Он привык, что Хранители силы основной упор делали всегда не на длину клинков, а на скорость передвижений в бою. А уж чем махать – роли совершенно не играло. Помнится, Бердер, царство ему небесное, запросто отбивался от четверых учеников корягой и длинным половником. И всех четверых очень быстро укладывал…

На плацу полыхал большой костер. Туда-сюда носились полуголые мужики и парни, перетаскивали на себе тюки. Мокрые от пота тела блестели, голые ноги разъезжались в грязи. Подневольных работников подгоняли кнутами трое монголов. То и дело слышались щелчки кнутов по коже, ругань и стоны. Из подвала приземистого кирпичного здания мешки носили на телеги. Три телеги были почти заполнены, еще шесть – ожидали своей очереди. Судя по всему, бандиты освобождали от урожая амбар. На головном возу, на верхотуре, сидел человек в революционно-красных шароварах, в пулеметных лентах крест-накрест, помечал в блокнотике и выкрикивал цифры. В сторонке, стоя на коленях, без слез завывали пожилые женщины. В лужах, лицами вниз, лежали несколько раздетых мертвецов. Рядом, на чердаке административного здания, разгорался пожар, а внизу, в столовой, вовсю шла гульба с танцами. Сквозь разбитые окна лилась веселая музыка, одновременно жарили на гитарах и надрывался патефон, хлопали в ладоши и орали песню.

– Начинай после меня, – шепнул атаманше Коваль. Руки у нее были ледяные.

Он постоял пару секунд на краю плаца, утаптывая босыми ногами холодную землю, привыкая к весу дорогих музейных клинков, замедляя работу сердца и дыхание. Когда Артуру стало казаться, что пьяное пение и окрики сливаются в протяжный басовитый вой, он легко толкнулся и побежал.

Здесь некого было жалеть.

Первому попавшемуся на пути монголу на ходу отрезал голову. Почти сразу же – проткнул живот второму, лезвие ударилось в позвоночник. Разбойник с кнутом еще не успел упасть, а Коваль уже взлетел на воз с мешками.