– Дура ты, Варька, – процедил атаман. – Не перешибить тебе нашу породу, пупок порвешь.

– Где Степан? Сволочь, я тебя спрашиваю! – Варвара каблуком заехала раненому Бялко по губе. Такой атаманшу Артур еще не видел. От смешливой, немного заносчивой, но справедливой правительницы мало что осталось.

Волчица. Даже хуже, волчицы наверняка не мучают своих врагов.

– В подвале… – Леха выплюнул зуб. На Варвару он больше не обращал внимания, с усмешкой глядел Артуру в глаза.

Коваль остывал. Заныло сердце, вернулось лихорадочное дыхание. Как всегда после «погружений», не хватало воздуха. Площадь быстро заполнялась народом. Вспыхнули масляные фонари и факелы. Перепуганные, ничего не понимающие, зашуганные жители постепенно приходили в себя. Завидев поверженного атамана, а потом и младшего его брата, связанного, испачканного в собственном дерьме, женщины подняли крик. Теперь каждый норовил пробиться поближе к разбойникам, плюнуть им в лицо или кинуть камнем.

– Ну, ты вообще… – только и вымолвила Варвара, когда Артур шутливо щелкнул ее по носу.

Вскоре взломали подвал и доставили избитого, но вполне целого старшину города. Степан Бялко долго не мог опомниться, озирался и все искал кого-то в прибывающей толпе. Наконец ему в объятия с воплями упала растрепанная женщина; только после встречи с женой старшина пришел в себя. Сквозь общий гам Артуру с трудом удалось услышать очередную плохую новость – воры успели угнать в тайгу дюжину молодых девушек в качестве залога. И в том числе – дочь Степана Бялко.

– Погоню собирайте сами, нам некогда, – отрезала Варвара. – Или за моим Мишаней послать, сам не справишься?

– Справлюсь, глотки им вырву, – пообещал Степан. – Мне бы только ребят из камня вызволить.

Очень быстро оказалось, что в городе есть и смелые бойцы, только раньше они боялись. Зато теперь из щелей выковыривали и волокли на площадь недобитых разбойников. Их немедленно забили ногами, затоптали, почти молча. На волне общего веселья гурьбой отправились к тем самым круглым куполам, которые Артур вечером разглядывал в бинокль. Внутри не нашлось ничего занятного – пустые, сырые, гулкие коробки, проросшие мхами, усеянные пятнами птичьего помета. В полу громадного помещения Артур насчитал четыре замурованных хода вниз. Подростки живо принесли ломы и кирки, хором набросились на самый свежий завал, расковыряли замазку. Не прошло и получаса, как показался кусок железной лестницы, обрывки кабелей и чья-то рука с саперной лопаткой. Парни Степана Бялко, ушедшие исследовать последнюю из трещин, пытались прорваться изнутри. Их вызволили, сонных, одуревших, и принялись качать.

Варвара безуспешно дергала старшину, требовала отправить людей на поиски пленных детишек белого народа. Их долго не могли отыскать, все слишком были заняты возвращением своего добра, награбленного бандитами. Глядя на общее ликование и суету, Коваль даже подумал, не погорячился ли он, спасая этих тупиц.

Насекомые, вспомнил он. Так презрительно называли горожан Хранители меток. И в чем-то, пожалуй, они были правы. В четвертой Чите президент не обнаружил и четверти порядка, который установила у себя Варвара. Недавние побежденные, став победителями, радостно допивали за бандитами самогон, доедали за ними дичь, растаскивали по домам одежду убитых, но хоронить их никто, похоже, не собирался.

– Вот они, белые… – Парни тащили носилки.

– Огня больше, гей! – Варвара распоряжалась в чужом городе, как дома, но ее слушались.