— Тем более что тут все время шатается вон тот молодчик, — добавил второй собеседник и засмеялся, движением подбородка указав в сторону молодого мужчины, одиноко сидящего за своим столиком.

Остальные трое тоже расхохотались, глядя в ту сторону.

— А кто это? — заинтересовался Эвелин.

— Тот, кому твои россказни наверняка придутся по душе, — ответил Тол и одним махом осушил целую кружку пива; губы и даже подбородок у него покрылись пеной.

— А разве не Элбрайн прикончил медведя, который тут разбойничал? — спросил Белстер О’Комели, делая вид, что ему срочно понадобилось протереть именно ту часть стойки, которая была ближе к их столику. — Того самого, который развалил твою хижину, Бургис Гозен!

Мужчина, к которому относились последние слова, сделал вид, что ничего не слышал.

— Кем это доказано? — фыркнул Тол, заметно разозлившись.

Он никогда не одобрял дружеских взаимоотношений между Белстером и этим странным Полуночником, не упуская случая громогласно заявить об этом.

Белстер вернулся на свое место за стойкой. На протяжении довольно долгого времени он не выставлял напоказ своих взаимоотношений с Элбрайном, зная, что это может плохо повлиять на его репутацию. Позже, однако, он начал вести себя по-другому. Не так давно даже заказал местному умельцу кожаное седло и не скрывал, что сделал это для Полуночника, в качестве платы за кое-какую оказанную ему услугу.

— Медведь был болен и, наверно, сам издох, — сердито продолжал Тол. — Уверен, что наш лорд-защитник его и в глаза не видел.

В ответ послышались смешки, приятели Тола дружно закивали головами. Понимая, что ему не переубедить этих грубиянов, Белстер продолжал молча заниматься своим делом. Любое упоминание о случае с медведем выводило из себя Тола, который хвастался, что сам до него доберется — рассчитывая получить за это вознаграждение, разумеется.

Брат Эвелин не принимал участия в общем веселье, с интересом разглядывая человека, сидящего в дальнем углу, которого Тол с иронией назвал «наш лорд-защитник». Может, он из тех немногих, кому доступно понимание происходящего в мире?

— Думаю, вы все должны быть ему благодарны, — рассеянно пробормотал монах; просто подумал вслух, не обращаясь ни к кому конкретно.

Тол пальцем ткнул его в грудь.

— Мы не нуждаемся ни в какой защите! — искаженное от злости лицо придвинулось вплотную к монаху.

Что это с ним, удивился Эвелин? Оглянувшись через плечо, он увидел, как Белстер с видом покорности судьбе покачивает головой.

Эвелин достал из-под рясы маленькую фляжку.

— Напиток мужества, — шепнул он Бургису Гозену, подмигнул ему и присосался к фляжке.

Удовлетворенно вздохнул, вытер губы, убрал фляжку на место и смело взглянул в лицо Толу. Тот взревел и бросился на него, словно только и дожидался этого момента. Эвелин, похоже, чувствовал, к чему дело клонится.

— Хо, хо, знай наших! — завопил он и одним движением руки свалил здоровяка на пол.

Приятели Тола тут же накинулись на монаха, но тоже отлетели прочь. Спустя несколько мгновений драка была уже в полном разгаре.

Белстер за стойкой снова покачал головой и громко вздохнул, задавшись вопросом, сколько времени ему понадобится, чтобы привести таверну в порядок.

Карающий Брат уже на подходе к «Унылой Шейле» услышал шум драки и злобно усмехнулся; значит, брат Эвелин внутри. Монах сменил свою рясу, которая могла его выдать, на обычную для местных жителей одежду. Интересно, подумал он, узнает ли его в таком виде старый друг Эвелин? Эта мысль заставила его поглубже надвинуть капюшон плаща.