И под ней неподвижно лежал Эвелин, с ног до головы покрытый копотью.

Все бросились к нему.

— Он не дышит! — закричал Элбрайн и принялся с силой нажимать на грудь Эвелина.

Пони избрала другую тактику. Порывшись в сумке монаха, она извлекла из нее гематит. Вообще-то обращению с этим едва ли не самым опасным из камней он ее не обучал, но она знала, что должна попытаться. Эвелин так много сделал для нее, она любила его, как брата!

Сосредоточившись, Пони воззвала к силе камня и обратилась к Господу с горячей мольбой о помощи. Она и сама не верила, что у нее получится, не верила до тех пор, пока не почувствовала, как ее руку успокаивающим жестом накрыла другая ладонь. Пони глянула вниз и увидела, что Эвелин смотрит на нее, слабо улыбаясь.

— Жарковато тут, — с трудом выговорил он, закашлялся и сплюнул. — Хо, хо, знай наших!

Позже, той же ночью, Элбрайн вместе с Джуравилем и Тантан сидели рядом с раненым Эвелином.

— Неплохо получилось, — заметил Элбрайн.

Эвелин открыл глаза и увидел эльфов. Он, конечно, слышал, что они держатся поблизости — всем в лагере было известно об этом, — но никогда прежде не видел тол’алфар. Он тут же закрыл глаза, боясь спугнуть их.

Поздно. Элбрайн заметил движение его век.

— Ну, наконец-то. А я уж было испугался, что твои пророчества начинают сбываться, — сказал он и легонько похлопал Эвелина по плечу. Тот снова открыл глаза, но смотрел не на Элбрайна, а на эльфов. — Позволь представить тебе Белли’мара Джуравиля и Тантан, двух моих наставников и самых дорогих друзей.

— Ну, я очень рад… — Эвелин широко распахнул глаза и тут же неистово раскашлялся.

— И мы тоже, дорогой монах, — сказал Джуравиль. — Ты со своими камнями просто творишь чудеса и даришь нам надежду.

— А она нам очень нужна, потому что на мир надвигается тьма, — добавила Тантан.

Эвелину было известно об этом лучше, чем кому бы то ни было. Он многое мог бы сказать по этому поводу, но не хватало сил. Чувствуя себя слабым и больным, он закрыл глаза.

— Я лишний раз убедился, что мы имеем дело с хорошо организованной армией, — заявил Элбрайн.

— Их ведут, — заметила Тантан, — и не позволяют ссориться между собой.

— Мы непременно обсудим все это, но чуть позже, — Джуравиль кивнул на Эвелина, медленно погружающегося в сон.

Эльфы выскользнули из палатки. Они прошли через весь лагерь, мимо спящих людей и караульных, которые обратили на них не больше внимания, чем на поднятые ветром листья или тени парящих в небе птиц.

Элбрайн просидел с Эвелином оставшуюся часть ночи. Монах то засыпал, то просыпался, и тогда ему вспоминалось, что тьма наступает на землю, но происходит это лишь потому, что еще раньше она поселилась в человеческих сердцах.

— Наш господин будет недоволен, — провизжал однорукий гоблин Готра, бегая туда и обратно по маленькой комнате.

Улг Тик’нарн с кислой миной смотрел на своего соратника. Он терпеть не мог гоблинов вообще и этого жалкого Готру в частности. И все же тот, без сомнения, был прав; к тому же, в отличие от туповатого Мейер Дика, он явно понимал, что ситуация ухудшается с каждым днем. Они захватили деревни, это правда, но погибло не так уж много людей, и этот таинственный Полуночник постоянно препятствует продвижению всех караванов, доставляющих грузы на юг. Можно не сомневаться, что демону все это уже известно, хотя бы со слов духа — его нового слуги, называющего себя Карающим Братом.