Эвелин уже выяснил все, что его интересовало, и мог бы не продолжать путь, но что-то неудержимо толкало его вперед: возможно, любопытство?

Нет, вовсе не любопытство, внезапно понял он, и уж конечно, не призрачная надежда сразиться с обитающим здесь созданием. Одинокая курящаяся дымом гора притягивала его, звала к себе, и у него не было сил сопротивляться.

Его заметили — это единственное объяснение! Демон почувствовал присутствие чужеродного духа и пытается притянуть его к себе, чтобы уничтожить. Понимание этого придало Эвелину сил, и он повернул обратно, на юг.

— Ты должен перейти на нашу сторону, — услышал он негромкий призыв.

Скорее телепатический, хотя «голос» показался Эвелину знакомым. Он снова развернулся и увидел на горном утесе призрак человека, вместе с которым проходил обучение в Санта-Мир-Абель, а позже путешествовал на остров Пиманиникуит во славу Божью; человека падшего, судя по всему.

— Переходи на нашу сторону, — повторил Квинтал.

На нашу сторону!

— Ты служишь демону! — воскликнул Эвелин.

— Мне открылась истина, — возразил Квинтал. — За тенью скрывается свет, обнажающий ложь…

— Ты будешь проклят навеки!

Похоже, это заявление лишь позабавило Квинтала.

— О чем ты? Наша победа неотвратима.

— Мы будем бороться с вами, драться за каждую милю!

— Маленькое неудобство, не больше того, — ответил Квинтал. — Прямо сейчас гибнут ваш могучий Полуночник и твоя дорогая подруга. Вам от нас не скрыться и тем более не победить…

Дьявольский призрак Квинтала смолк на полуслове — Эвелин бросился в атаку. Эта была прежде всего схватка воли и веры — веры Эвелина в Бога, веры Квинтала в демона. Они кружили и ускользали друг от друга, свободно проходя сквозь скалы и возносясь над ними. «Удары» Квинтала несли на себе печать его хозяина — леденящие, вытягивающие из противника жизненные силы. «Удары» Эвелина его враг воспринимал как ослепительные, жгучие вспышки света.

Они то сходились, то расходились и, дождавшись удобного момента, снова бросались в атаку.

Эвелин понимал, что ему не победить, — здесь, в непосредственной близости от демона. Более того, тот наверняка уже заметил, что происходит, и если ему вздумается прийти на помощь своему слуге, то Эвелину конец.

Однако — странное дело! — эта мысль почему-то не пугала его, как будто он даже желал смерти во славу Божью в битве с Его злейшим врагом. Нет, нельзя, ведь он не один, напомнил себе Эвелин. В лесу остались друзья, и они должны узнать то, что стало известно ему, — о существовании одинокой дымящейся горы в Барбакане и о том, кто скрывается в ней.

Потом, когда весь мир узнает правду, он сможет принять свой последний бой.

— Ты будешь проклят навеки, Квинтал! — повторил Эвелин, но призрак лишь рассмеялся в ответ.

Приложив все силы, Эвелин вырвался из смертельных «объятий» и устремился на юг, слыша за спиной насмешливые выкрики Квинтала, уверенного, что Эвелин просто испугался.

Он не отвечал, но от всей души надеялся, что они с Квинталом еще встретятся.

Пони и Бурундук скакали как бешеные; она орудовала мечом, он метко швырял свои смертоносные кинжалы. Или, если цель оказывалась слишком близко, чтобы применять оружие, они просто сбивали противника с ног. Поври и гоблины в ужасе разбегались из-под копыт их лошадей.

Даже те из них, кто не впал в панику и пытался оказать какое-то сопротивление, не могли причинить им серьезного вреда; слишком быстры и сильны были лошади.

— Ко мне! Ко мне!

Услышав призыв упоенного боем кентавра, Пони тут же свернула в его сторону.