Разум победил, и Элбрайн двинулся вверх по склону. Он шел быстро, часто спотыкаясь и ругая себя за то, что не может двигаться бесшумно. Туман продолжал окутывать его еще какое-то время, а потом мальчик так резко вынырнул из него, что едва не упал от неожиданности. В то же мгновение на него обрушился сильный ветер — не порывистый, но устойчиво дующий в одном направлении. Элбрайн с любопытством перевел взгляд на неподвижную пелену внизу; он совсем не ощущал ветра, когда находился под ней. Возникало впечатление, что туман каким-то образом сдерживал ветер, но как такое могло быть?

Глаза мальчика удивленно расширились, когда он перевел взгляд туда, где склон уходил вверх все дальше, дальше и дальше, заставляя Элбрайна чувствовать себя крошечным и жалким по сравнению с такой громадой. Нет, Дундалис, конечно, очень далеко отсюда; эти горы ничуть не походили на пологие холмы вокруг деревни, где он вырос. Перед ним тянулся горный хребет с уходящими в небо острыми вершинами; на некоторых, совсем недалеко от Элбрайна, лежал снег.

Он беспомощно покачал головой. Куда его занесло? И как он тут оказался?

— Может, я уже умер? — растерянно спросил он у ветра, оглядываясь по сторонам. Никакого ответа, только еле слышный таинственный не то шепот, не то шорох; или, может быть, даже эти звуки ему почудились. — Отец? — закричал Элбрайн. — Пони?

Тишина.

Сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках. Элбрайн почувствовал, что им овладевает паника, и бросился бежать. Сначала влево, потом, когда подъем стал слишком крут, вправо, все время взывая к отцу и матери.

— Ты не умер, — раздался за спиной мелодичный голос.

Мальчик остановился, с трудом переводя дыхание. Что-то подсказывало ему, что голос принадлежит не человеку; люди не говорят так мягко, так… музыкально.

Элбрайн медленно обернулся.

И увидел одно из тех созданий, с которыми повстречался на лесной поляне. С тонкими конечностями, хотя отнюдь не костлявыми, как это было у Пони, когда она была маленькой, — скорее, напоминающими гибкие ветки ивы. И хотя создание ростом было даже чуть ниже Элбрайна, слабым оно не выглядело. Отнюдь — в нем ощущалась такая уверенность и непоколебимость, что мальчик понял: как противник, это создание может оказаться опаснее гоблина и даже, не исключено, великана.

— Возвращайся в туман, — продолжало создание. — Там теплее, и не чувствуется ветер, — Элбрайн бросил взгляд вниз, на затянутую беловато-серым пологом долину. — Пошли. Ты не умер, и тебе ничто не угрожает. Опасность миновала.

Удивительно! Получается, создание знало о том, что произошло в Дундалисе. В ровном тоне говорившего не чувствовалось фальши, и Элбрайн слегка расслабился. Больше миниатюрное создание не казалось ему враждебным. И еще. В первый раз мальчик обратил внимание на то, как прекрасно и изящно оно выглядело, со своими чуть резковатыми, словно лепными чертами лица и такими золотистыми волосами, что по сравнению с ними даже густая грива Пони показалась бы лишенной блеска. Существо будто бы излучало свой собственный, внутренний свет, заставляющий волосы мерцать и искриться. Глаза тоже производили неотразимое впечатление — сверкающие звезды, в которых детская наивность странным образом сочеталась с глубокой мудростью.

Создание заскользило вниз, но остановилось на краю тумана, заметив, что Элбрайн остался на месте.

— Кто ты? — спросил мальчик, этот вопрос волновал его больше всего.

Создание обезоруживающе улыбнулось.

— Я — Белли’мар Джуравиль, — ответило оно, шагнуло в туман и до колен погрузилось в серую пелену.

— Кто ты? — повторил Элбрайн, имея в виду не имя, конечно.

И тут же понял — даже если создание подтвердит, что оно эльф, это мало о чем ему скажет; он почти ничего не знал об эльфах.