Девушка обошла гостиницу, углубилась в темный проулок, где можно было никого не опасаться, и по наружной лестнице поднялась на плоскую крышу. Внизу мерцали огни Палмариса, вверху в темном небе сияли звезды. Это было ее тайное место; она приходила сюда каждый раз, когда выдавалась свободная минутка, чтобы попытаться сложить воедино разрозненные частички своих воспоминаний.

Она помнила, что брела по деревне, грязная, измученная, покрытая сажей и кровью. Она помнила, что встретила каких-то людей, снова и снова задающих ей вопросы, на которые у нее не было ответа. Это оказался торговый караван, выменивающий у жителей крошечных пограничных деревень шкуры и бревна, из которых в Палмарисе делали корабельные мачты, на изготовленные в городе ремесленные изделия. С этим караваном шел и Грейвис Чиличанк — он искал какое-то особое вино под названием «болотное». Он подобрал несчастную потерявшуюся девочку и в порыве сочувствия стал называть ее Бедной Киской. Жители деревень тоже с состраданием отнеслись к несчастной сиротке, догадываясь, что она пострадала во время набега на одно из соседних поселений, набега, которого сами они опасались едва ли не больше всего на свете.

Девушка удобно прислонилась к трубе дымохода, согреваясь ее теплом.

Почему она не помнила название своей деревни или той, где Грейвис нашел ее? Она несколько раз собиралась расспросить об этом его и Петтибву, но что-то останавливало ее; она как будто боялась узнать правду. Приемные родители старались не утруждать ее память. Как-то ночью она подслушала их разговор; они считали, что все придет само собой, когда она полностью исцелится.

— Может, она никогда так ничего и не вспомнит, — сказала тогда Петтибва. — И может, это к лучшему.

— Имя у нее есть, — ответил Грейвис. — Хотя и не слишком удачное. Если бы я знал, что оно к ней пристанет, придумал бы что-нибудь получше.

И они засмеялись, но их смех ничуть не обидел девочку. Они всегда радовались, если могли помочь тому, кто в этом нуждался.

Киска любила их всем сердцем. И все же сейчас, похоже, настало время попытаться вспомнить, кто она такая и откуда родом. Она подняла голову. По небу быстро бежали длинные пряди облаков, и звезды то скрывались за ними, то появлялись вновь. Ведь это небо, подумала она… Оно в точности такое, как то, которое она видела в детстве. Она всецело отдала себя во власть ночи, надеясь, что сможет разрушить глухую стену, вставшую на пути ее воспоминаний. Девушка вспомнила, как бежала вверх по лесистому склону, оглядываясь назад, на свою деревню, а потом подняла взгляд выше и увидела в небе бледные краски Гало.

— Гало… — пробормотала она и только сейчас поняла, что ни разу не видела этот феномен с тех пор, как поселилась в Палмарисе.

Киска нахмурилась. Существовало ли Гало на самом деле или было всего лишь плодом ее фантазии?

Если Гало не придумано ею, значит, она может полагаться на свою память и есть надежда, что со временем оживут и другие воспоминания.

Она хотела немедленно спуститься в гостиницу и расспросить о Гало, но вдруг услышала резкий металлический звук.

Кто-то карабкался по наружной лестнице. Она не особенно встревожилась — пока над краем крыши не показалось знакомое, опухшее от пьянства лицо.

— Ну, моя красавица, — сказал мужчина. — Вот, значит, где ты меня дожидаешься.

— Иди своей дорогой, — ответила Киска, но он уже залез на крышу и распрямился во весь рост.

— Я уже пришел, куда хотел, — заявил он.

Тут Киска услышала, что следом за ним поднимается еще кто-то, и поняла, что дело плохо. Они выследили ее, все трое. Она догадывалась, с какой целью.

Быстрая как кошка — недаром ее так назвали — девушка прыгнула вперед и ногой ударила мужчину в грудь.