У меня даже проснулся какой-то садистский азарт и желание стрелять по конечностям. Слишком уж приятно наблюдать, когда от твоего попадания, сухощавое существо делает кувырок вперед, а дальше затаптывается своими же сородичами, что вопят, рычат, орут, но несутся дальше. Словно их кто-то подгоняет в спину.

— Имя свое изреки, разносчик смерти! Ты даруешь мне жизнь и смерть врагу! — причитал Десант, добежав до меня и заняв позицию сидя. — Бес, они поджимают, у вас как?

— Тоже дохера, — отозвался я, меня очередной магазин, уже не сбрасывая в подсумок, а просто на пол. Все для того, чтобы не терять плотность огня.

Твари не успели сокращать дистанцию ближе, чем на двадцать метров спереди, по курсу движения группы и на метров пятьдесят сзади. Все-таки два пулемета в подземельях решают многие проблемы. Страшно представить, сколько бы мы времени потратили, если бы рубились с этими гадами в рукопашную.

— Смена! — поорал Глухарь, поднимаясь и пробегая вперед по курсу движения, оставляя Десанта метрах в десяти позади меня.

При этом на бегу он отсоединил короб, вытягивая из подсумка еще один на сто патронов и вставляя его в пазы на ствольной коробке. Уже на месте он откинул крышку ствольной и протянул ленту за язычок, укладывая патрон на направляющую, чтобы закраина четко встала в пазы. Ударом захлопнув крышку пулемета, от ствола которого уже шла тоненькая струйка дымка, пулеметчик лихо вскинул оружие, удерживая лишь под короб, при этом правой рукой отводя рукоятку заряжания и досылая ее вперед.

— Держу! — скомандовал Глухарь, давая Десанту понять, что он готов перехватить его сектор.

— Пошел! — отозвался десантник и прекратив стрельбу, поднялся с позиции. В этот же момент загрохотал пулемет Глухаря, позволяя его напарнику безопасно отойти и не быть растерзанным живой лавиной тварей. — Бля, Бес, у нас короба тухнут! Еще по паре соток и дальше ленты!

— Ускоряемся девочки, вижу зал! — отозвался я, хищно ухмыльнувшись. Мы быстро перемололи бегущую на нас группу, разве что Касий все-таки словил клин и на панике секунд десять потратил на его устранение, не зная какие клавиши вжимать и лишь беспомощно дергая затвор. А ведь сто пятьдесят пятая мурка еще довольно интуитивно понятное оружие.

По итогу, стажер рассек себе палец, прижав его затвором, резко сорвавшимся с задержки в заднем положении. Громко, выругавшись, но при этом не в силах перекричать грохот пулеметов, он наконец продолжил стрельбу. Добивая оставшихся на ногах жителей. Времени на дорезание раненых у нас не было. Так что мы буквально прошлись по трупам. У меня закралась параноидальная мысль, что сейчас какая-нибудь падла укусит меня за ногу или схватит, заставив повалиться на туши сородичей, но к счастью, этого не произошло. Мы спокойно выбежали на открытое пространство в небольшой зал, где перед проходом дальше висела табличка, обозначающий глубину в сто метров. Здесь было множество факелов, не смотря на маленькие размеры помещения. Судя по стоящим здесь ящикам, каким-то накиданным матрасам, люди здесь не редко останавливались и переводили дух.

— Вроде отстали, — тяжко выдохнул Глухарь, забегая крайним в помещение и падая на колено. Он шумно и натужно дышал, чуть покачиваясь в такт своему дыханию. Ствол его пулемета уже не просто дымился, а был нехило так нагрет. Впрочем, ПКМ у Десанта был не в сильно лучшем состоянии.

— Отлично, значит курим минут десять, меняем стволы на пулеметах, пополняем бэка, быстрый отчет, у кого какой расход, — приказал я, оглядывая бойцов. — Никого не укусили?

— У меня три сотки и короб на половину, — отозвался Десант.