Кроме того, мое, и без того болезненное, самолюбие подстегнула фраза, услышанная как-то в коридоре тира:

    -  Здорово, что ты - не баба! Вот начнутся полевые занятия, и смешанные пары займут те места, которые им и положены: последнее и предпоследнее! Тоже мне, бабская элита!

    Я, правда, не поняла, кто из ребят ее произнес, но злобу затаила. И решила стать лучше, чем они, чего бы это мне не стоило.

    Пришлось «жить» за тренажерами: ребята, все-таки превосходили девушек и массой и силой. Чтобы противопоставить им хоть что-то, мне пришлось рвать и мучить свое тело так, что даже Виктор как-то заметил:

    -  Ира! Что ты так уродуешься? У тебя и без этого все в порядке. Мне, по крайней мере, нравится…

    -  А я хочу быть самой лучшей! - буркнула я.

    -  Тогда тебе, подруга, придется попотеть! - усмехнулся он. И стал уделять мне еще больше внимания.

    …А как он летал? Ни один из нас не мог не то, что с ним сражаться, а просто повторить половины его маневров! Однажды, оказавшись с ним в рубке тяжелого крейсера, я поняла, что значит «жить небом» - тяжелая, неповоротливая машина в его руках начинала творить чудеса. Я завидовала ему черной завистью, но, не смотря на все старания, так и не смогла чувствовать машину так же хорошо: видимо, мне не хватало таланта.

    …Особенно тяжело мне было по ночам: переутомленное тело требовало сна, но я, завалившись в кровать и расслабившись, сразу закрывала глаза и сквозь ресницы наблюдала за моющимся в душе или бродящим по комнате парнем, просто умирая от вожделения. Я, которую весь курс насмешливо обзывал «Недотрогой»! Я готова была на все ради одного-единственного поцелуя. Но, увы, Викки был все так же бесстрастен и предупредителен. Даже когда я, обнаглев до предела, начала мотаться по комнате в одних трусиках, в душе умирая от стыда, я ни разу не заметила в его глазах даже тени интереса… Постепенно меня начало затягивать в омут дикой депрессии: мне стало казаться, что причиной всему - последствия операции. Я, вытянувшаяся почти до двух метров, и набравшая соответствующий вес, любому нормальному мужчине должна была казаться дылдой! И я начала принимать антидепрессанты…

    Глава 4. Виктор

    Не смотря на мои опасения, Ирина оказалась ничуть не хуже, чем ребята: к концу первого месяца совместного проживания она завоевала мое уважение. На татами она прочно занимала третье место в подразделении, уступая только мне и Конти. Ее техника ведения поединка была просто бесподобна: скупые, короткие передвижения и при этом точные, мощные удары из любого положения не раз отправляли в нокдауны каждого из нас. Не менее талантливой она оказалась в тире - здесь она была второй после Гомеса. Я делил четвертое и пятое места со Шварцем, уступая третье Конти. Чуть хуже у нее получалось за штурвалами истребителей - шестое место. Зато тут я был тоже на высоте - я далеко оторвался от занимающего второе место Семенова и идущей третьей Вильямс. В остальных дисциплинах наша пара тоже была одной из лучших. И в обыденной жизни девушка не доставляла мне никаких проблем: спокойная, аккуратная, с великолепным чувством юмора, она делала наше совместное проживание ярче, и я вскоре перестал мечтать о напарнике-мужчине. И как раз вовремя: у нас начались полевые занятия…

    Как-то утром заорала сирена, и мы, одевшись, выстроились в коридоре напротив своих комнат. Полковник Родригес покосился на секундомер коммуникатора, довольно усмехнулся и рявкнул:

    -  Всем получить по десять обойм на каждый ствол и загрузиться в катера.