— Райотдел милиции. А «Курган» — южный блокпост.

— «Степь»!"Степь"! Я «Курган». Нападение. Атакован боевиками. Нужна помощь. Банда большая. У нас потери. «Степь»! Нужна помощь. «Три! Три! Три!» Всем, всем, кто слышит!

— Разберутся сами. — Командир полка держался и отдавал команды спокойно, без эмоций и нервов. — Майор Иванчук! Поднимите караул в ружье! Усильте посты по периметру аэродрома и городка.

Чигирик, вошедший на командный пункт, услыхал этот приказ и, не говоря ни слова, выскочил наружу. Убыстряя шаг, пошел через поле к стоянке машин. Уже издали облюбовал борт 08 — вертолет капитана Рубанова. Тот стоял, готовый к боевому вылету. Из-под крылышек хищно торчали серебристые острозаточенные карандаши ракет.

Неподалеку с автоматом в руках топтался часовой.

Увидев Чигирика, солдат заступил ему дорогу.

— Нельзя, товарищ капитан. Не имею права…

— Сынок, — Чигирик сделал безразличное лицо. — Это конечно твое дело, но на борту забыли выключить тумблер клиренса. Случится пожар — отвечать тебе.

Клиренс — это дорожный просвет или расстояние между наинизшей точкой машины до грунта. У клиренса нет тумблеров, которые включают или выключают. Но солдат первого года службы Башмачников этого еще не знал, а вот слово «пожар», произнесенное капитаном, испугало не на шутку.

— Только недолго, товарищ капитан.

— Да уж постараюсь как-нибудь!

Чигирик заскочил в вертолет. Огляделся. Занял место пилота.

Привычно подготовил машину к взлету. Растормозил несущий винт. Нажал кнопку запуска. Двигатель взревел, стремительно набирая обороты.

— Эй, товарищ капитан! — истошно заорал часовой, но крик его утонул в грохоте винтов.

В «вертушке» ожила рация.

— «Ястреб»!"Ястреб"! Вылет запрещаю! Ты меня понял, хер собачий?! — Комполка не выдержал уставной формы и орал в микрофон свирепо: — Мать, твою!… Ты понял?! Запрещаю!

Последнее, что Чигирик услыхал перед тем, как выключить рацию, было грозное слово «трибунал».

Отчаянно выругавшись, капитан поднял машину «по-вертолетному».

Привычная вибрация вернула спокойствие.

По степи, по нетронутой целине, по серой, выцветшей от летнего солнца траве, тянулся до неба хвост пыли. Это мчался «КамАЗ».

Чигирик крепко сжал зубы. Он уже успел увидеть горящий домик пикета ГАИ на южной развилке дорог. Видел чадно дымивший остов трейлера, который так и не прорвался к станице, остановленный на блокпосту. Он понимал, что именно оттуда, снизу, в эфир летели сейчас призывы о помощи, на которые никто не отвечал.

Это только Василий Иванович Чапаев, вскочив на коня, подавал команду: «За мной!» Сейчас командиры умные, с дипломами и высоким чувством ответственности. Они не кричат «За мной!», они подают команду: «Вперед, ребята!», оставляя во всех случаях за собой право объявлять, что их подчиненные готовы умирать с улыбками на устах…

Приспустив нос, вертолет летел над шлейфом пыли.

В кузове самосвала мотались из стороны в сторону с десяток человек в камуфляже, увидев вертолет над собой, они схватились за оружие, и Чигирик услышал, как по борту «Мишки» ударило дробью.

И тогда, отбросив от себя белопенный хвост, словно перечеркнув наискосок голубое небо, сорвалась с направляющих и понеслась вперед, обгоняя стремительный винтокрыл, ракета. Сразу за ней пошла вторая.

В том месте, где был «КамАЗ», полыхнуло оранжевое пламя и вспухло огромным клубом черного дыма…

Хотелось пить.