В том месте, где был «КамАЗ», полыхнуло оранжевое пламя и вспухло огромным клубом черного дыма…

Хотелось пить. Казалось, язык распух.

Полуян прошел в укрытие, выдержавшее два прямых попадания из гранатомета. Взял первую попавшуюся на глаза фляжку, отвинтил пробку и сделал большой глоток. Горло обожгло: во фляжке был спирт. Он зло сплюнул и вернулся в траншею. Выпрыгнул из нее, сел на камень.

Солнце Дня джихада перевалило зенит и покатилось к закату. В ушах все еще отдавались давно смолкшие выстрелы и взрывы. Полуян принюхался, горячий степной ветер нес с собой сладковатый запах смерти.

Транзистор, который перед началом боя забыли не выключить, бормотал из-под обломков бетонной плиты, под которой он оказался после взрыва гранаты. Полуян прислушался.

«Президент лично занят разработкой урегулирования положения в Чечне…»

Полуян, бросил автомат на землю и, не оглядываясь, пошел в степь. Медленным, почти стариковским шагом поднялся на вершину Могилы. В синеватой дымке на юге едва уловимыми тенями маячили силуэты далеких Кавказских гор. На севере в жарком мареве плавилась великая степь. А синева, неподалеку поднималось в небо дымное черное облако. Это догорало то, чему и надлежало сгореть в войне…

Мужчина поднял над головой сложенный зонтик, нажал на кнопку, и над ним распахнулся черный купол.

В нескольких метрах от перехода у обочины стоял серебристый «мерседес». Со стороны универсама «Перекресток» к машине спешил ее владелец — крупный мужчина в сером под цвет своего авто, костюме. На ходу он вынул из кармана темный брелок — электронный ключ противоугонной системы — и нажал кнопку. Защита пискнула, сообщив, что открывает владельцу доступ в машину.

В тот же миг без малейшего интервала рядом с машиной ухнул тяжелый взрыв.

Мужчина в сером костюме вскинул голову, не поняв, в чем дело. И увидел, как растерзанный в клочья зонт взлетел высоко вверх, а человек, державший его, просто исчез.

Испарился в полном смысле слова — был и вдруг его не стало.

Там, где он только что находился, вспух большой огненный шар. Вспух и с грохотом лопнул, рассыпавшись ошметками плоти, закидав все вокруг кровавыми брызгами.

Хозяин «Мерседеса» инстинктивно отшатнулся, закрылся руками, но все же опоздал. В лицо ему ударили брызги еще горячей, но уже мертвой крови. Серый костюм вмиг покрылся бурыми пятнами.

— А-а-а!!! — дико завопила женщина, белое платье которой вдруг стало красным от забрызгавшей ее крови.

Кто-то истошно закричал:

— Милиция! Где милиция?!

А молоденький милиционер в серой форме и бронежилете, что-то взволнованно докладывал в микрофон портативной рации.

Как всегда в подобных случаях, напирая на хлипкое ограждение, топталась плотная толпа зевак, Привычные к сценам насилия в кино и на телевидении, люди словно торопились обогатиться живыми впечатлениями, чтобы потом делиться ими с друзьями и знакомыми.

Дождик продолжал сеять — мелкий, промозглый, противный и это заставляло оперативников и следователей спешить. Морось быстро смывала с предметов следы страшного происшествия, которые требовалось закрепить, занести в протоколы, пока они не исчезли совсем.

Оперуполномоченный капитан Василий Карпенко работал в паре с заместителем начальника отдела Управления криминальной милиции подполковником Алексеем Ярощуком.

Первым делом они опросили сержанта патрульно-постовой службы Пряхина, который стал свидетелем случившегося и сообщил об этом в собственное отделение.

Впрочем, рассказать что-либо полезное Пряхин сразу не смог. Взрыв — это взрыв: бух! — и что было, того не стало.