И Ярощук, решил вместо того, чтобы сесть в свой поезд, вместе с толпой выходивших из вагона, сделал круг по станции и вернулся на прежнее свое место.

Женщина все так же стояла у колонны. Но вот словно бы случайно возле нее задержался проходивший мимо мужчина. Ярощука сразу насторожило то, что подошедший взял ее за руку так, как позволительно разве что мужу или очень хорошему знакомому: выше локтя, крепко и властно. Они обменялись парой фраз и тут же разошлись. Мужчина двинулся к эскалатору; а женщина пересекла платформу и села в поезд.

Третья встреча снова произошла в метро, на этот раз на «Октябрьской».

Незнакомка, незамеченная раньше Ярощуком, вышла вслед за ним из вагона, задела его плечом, и тут же обернулась, чтобы извиниться.

— Здравствуйте, — сказал Ярощук столь буднично, словно они были не весть сколько знакомы.

— Здравствуйте, — ответила женщина и… расцвела улыбкой.

Он заметил, как из уголков глаз к вискам разбежались тоненькие лучики, но взгляд ее при этом оставался настороженным. — Вы меня узнали? Правда?

Она замолчала и в голливудской улыбке открыла ровные белые зубы.

— Да, конечно, — с улыбкой признался Ярощук. — Рад видеть вас. — А вы еще больше похорошели… Мы же встречались, если помните, на улице Демьяна Бедного?

Радостный блеск в ее глазах потух.

— Я не это имела в виду.

— А что?

— Ладно, не будем, — в ее голосе прозвучала не то усталость, не то безразличие.

— И все же?

— Я привыкла к тому, что меня узнают как актрису.

Ярощук смущенно улыбнулся.

— Простите великодушно! К сожалению, я не театрал и в кино не хожу… Так значит, вы известная актриса?

— Пустяки, — женщина снова повеселела. — Это даже хорошо… Если честно, поклонники мне надоели своей назойливостью.

— Разве слава надоедает?

— Еще как! Вам, вероятно, это трудно представить.

Ярощук видел, что она лукавила. Люди, считающие себя известными, наоборот болезненно переживают, когда прохожие не узнают их на улице или в транспорте, не оборачиваются во след, не шепчут друг другу: смотри кто пошел!

А она вдруг так просто, словно они были век знакомы, спросила:

— Вы меня не проводите? Здесь недалеко. Если пожелаете, приглашу на чай.

— Почему нет? — ответил Ярощук. Он ни мгновения не колебался. Он уже готов был услышать нечто подобное, хотя и не знал где, когда и в какой форме предложение будет сделано. Он слишком долго в своей жизни занимался тем, что отсеивал случайное от закономерного и старался предугадать обстоятельства, которые порождают те или иные явления. Три встречи с незнакомой женщиной, происходившие в трех разных районах города в такой короткий срок, он уже не мог квалифицировать как случайные. Скорее всего, они были запланированными, неплохо организованными и срежиссированными. А коли так, значит еще кто-то, чье присутствие рядом с собой он пока не замечает, водит его по городу, заранее зная, где он может оказаться. Однако этот неведомый «кто-то» — не очень высокий профессионал, поскольку не учитывает, что случайность и закономерность в подобных обстоятельствах неплохо просчитываются. Ко всему он либо наивно верит, что Ярощук беспредельно сластолюбив, и тут же прилипнет к бумаге, намазанной медом, либо обстоятельства вынуждают его торопиться, и он просто вынужден торопиться сблизить его, Ярощука, с этой с красивой женщиной.

— Тогда пошли! — она явно обрадовалась. — Меня зовут Валентина. А вас?

— Алексей, — «темнить» здесь было бы неразумно… — Алексей Вадимович, если желаете.