— Бадри, я могу обидеться.

— Попробуй.

Ярощук слушал с нарастающим интересом. Похоже, Бадришвили хорошо знал, что обидеть Удугова, критикуя или даже высмеивая Масхадова, невозможно. При всей демонстрации их внешней лояльности друг другу, Удугов не любил своего президента и наверняка давно уже примерялся к его креслу. Примерялся, хотя и понимал, что реальной возможности, ни путем выборов, ни путем переворота, войти в президентский кабинет у него нет шансов. Реальной властью в Чечне обладали те, кто возглавляли вооруженные формирования. Именно они и создавали политический климат в республике. Больше того, Удугов, видимо, и не надеялся, что приход кого-то из конкурентов Масхадова на высший государственный пост, оставит его, Удугова, на том же посту. У каждого волка свои волчата.

— Попробуй, но сперва подумай, я тебе хоть раз говорил неправду? Короче-э-э, не спеши изображать обиду. Иметь самолюбие хорошо, но бизнес с самолюбием не считается. Бизнес знает один критерий — выгоду. И от этого надо скакать. Давай честно. Ты веришь, что еще не скоро наступит момент, когда тебе придется бежать с Кавказа?

— Мы не поддадимся русским и скорее поляжем, чем оставим родину.

— Мовлади, отбрось риторику. Пусть в кровавой борьбе путь к Аллаху пробивают себе другие. Ты уже вкусил и политики, и бизнеса, и не тебе становиться моджахедом. Кстати, я не говорил, что бежать вам придется от русских. Побежите-то скорее всего от своих, которые сейчас живут — хуже некуда.

— Хорошо, я понял. Скажи, что там у вас с Исрапиловым?

— Все нормально. Команда прошла, его уже выпустили.

— Отлично. А когда мне ожидать Кудидзе?

— Он вылетит сегодня, э-э, тебя устроит?

«Ага! — удовлетворенно подумал Ярощук. — Вот он и след!…»

От палатки, забитой стандартными для столичной торговли товарами — пивом, сигаретами, жвачкой навстречу ему неожиданно шагнула высокая стройная дама. Она сделала это так уверенно, что Ярощук сперва даже несколько смутился и попытался угадать, не знакомы ли они, но понял, что видит ее впервые.

— Простите, вы живете в этом районе? — спросила дама. И, не ожидая ответа, добавила: — Это и есть улица Демьяна Бедного?

— Она самая, — ответил Ярощук. — А вы что-то ищите?

— Мне нужно, Тухачевского, девятнадцать. Это далеко отсюда?

— Нет, рядом. Если хотите, я вам покажу.

— Спасибо, вы очень любезны…

Они пошли рядом по аллее.

— Какой прекрасный район! — весело воскликнула она. — А какая чудная березовая аллея! Господи, а это что? Бар «Трюм»! Какая прелесть! Словно на корабле. Чудесно! Вы бывали в нем?

Ее восхищение было столь естественным, что появись у Ярощука желание «закадрить» незнакомку, ему стоило только предложить: «Если вы не против, мы могли бы заглянуть в этот трюм».

Тем более, по всем внешним признакам женщина стоила того. Симпатичное розовощекое лицо. Стройная фигура, какая бывает у женщин, знакомых со спортом. Черный блестящий плащ, надетый на шелковую белую блузку с золотыми пуговичками, темная юбка на палец выше колен и туфли на каблуке с золотой прямоугольной пряжкой у мыска. А судя по манере, вести разговор, эта женщина была веселой и раскованной в общении.

Однако, будучи поклонником женского обаяния, и уж тем более красоты, Ярощук, в его положении, предпочитал не заводить на улице знакомств с яркими женщинами.