|
Ну как, правильно? Реми опустила голову, словно от стыда и раскаяния, но это продолжалось какую-то долю секунды. Она с вызовом посмотрела на Берка глазами, сверкающими от злых слез. - Анджела действительно многому научила меня, мистер Бейзил. В шесть лет я уже воровала для нее сигареты. В восемь лет воровала еду, чтобы было чем поужинать. Но Анджеле этого показалось мало, и она попросила одного своего клиента обучить меня шарить по карманам. Он говорил, что у меня настоящий талант к этому делу. Пальцы у меня очень ловкие. Я превзошла своего учителя и была этому очень рада. Ибо к тому времени родилась Фларра, и деньги были очень кстати: надо было покупать молоко и всякие другие вещи. Она помолчала, смахнула со щеки слезы. - Но денег все равно не хватало. И иногда Анджела отбирала их у меня, чтобы потратить их на наркотики, прежде, чем я успевала купить еду. Приходилось рисковать, воровать больше, чем позволяла осторожность. Однажды на улице я залезла не в тот карман. Пинки Дюваль бежал за мной до самого дома, хотел схватить и отвести в полицию. Но когда он увидел, как мы живем, - передумал. - И Дюваль предложил Анджеле сделку. Он забудет об украденном бумажнике в обмен на вас. - В обмен на меня и Фларру. Мать согласилась, что он будет нашим опекуном. - Еще бы она не согласилась! Она же видела, что представляет собой Дюваль. Видела, как горели у него глаза при взгляде на ее аппетитную дочку. - Все было не так, - резко мотнула головой Реми. - Ну да, Пинки Дюваль стал вашим опекуном по доброте сердечной, из христианского милосердия, - хохотнул Берк. - Даже вы сами в это не верите. Почему же вы думаете, что поверю я? - А зачем тогда ему понадобилась Фларра? - Он хотел сохранить видимость приличий. Вряд ли судья проглотил бы историю с опекунством хорошенькой молодой девочки-подростка, а две несчастные сиротки - это совсем другое дело. Может быть, оттого, что он вспомнил, как семья Кева Стюарта отвергла его дружбу, может быть, оттого, что в душе вдруг шевельнулась жалость к Реми и маленькой Фларре, а может быть, из-за внезапно нахлынувшего чувства собственной вины, - но Берк вдруг ужасно разозлился. Ярость захлестнула его жаркой волной. Ему захотелось обрушить на голову Реми Дюваль самые страшные оскорбления. Захотелось, чтобы хоть кто-нибудь на этой земле испытал настоящую боль, когда сердце сжато словно колючей проволокой. Пусть кто-то еще помучается так же, как он не переставал мучиться с тех пор, как убил своего друга. Он шагнул ближе, так, что мог видеть свое отражение в ее темных зрачках. - Вы приукрасили это для себя, но и тогда, и теперь вы прекрасно знали, чего хотел Дюваль. |
